И если бы после того, что случилось она сказала мне: «Привет, дядя Дима»… я бы, наверное, умер прямо там же. Ведь Даша… моя маленькая Груша… она всегда была единственным человеком на земле, которого я любил по-настоящему. Которой я готов был отдавать, не требуя ничего взамен. Да, тогда я любил ее как дочь. Сейчас полюбил как женщину… но есть в этом что-то символичное, что именно она оба раза добилась моей любви. Настоящей, не такой, какая у меня была к другим. Я ведь не дарил ей дорогие подарки… у меня даже в мыслях не появилось, что ей нужны бриллианты и золото. Да, я одевал ее, кормил, водил по ресторанам, но все было не так как раньше. Одевал я ее не в шикарные вечерние платья и кружевное белье, а в обычные кофточки, джинсы, юбочки. Потому что ей так нравилось.
В ресторане мы просто ужинали или обедали… не больше. Не пили, не гуляли допоздна… нет, наоборот, мне всегда хотелось быстрее уехать домой вместе с ней. Чтобы снова любить ее. Чтобы наслаждаться каждой минутой вдвоем. А потом она стала готовить… и я даже не вспомнил про ресторан, потому то есть пищу, приготовленную ее рукой, оказалось гораздо приятнее, чем роскошные шедевры кулинарии от известных поваров.
И теперь я понял, что скрывала это она не просто так. А ради нас. Потому что ничего бы не было, если бы я узнал правду. Ничего хорошего.
Даша… мне надо к ней. Я должен попросить у нее прощения. Я должен с ней помириться. Она моя. Мою любимая женщина.
А еще у меня есть сын. Дима. От Ники. И я должен помириться с ней. И встретиться с Лехой, которого, оказывается, зовут Вася. Пусть я все так же не согласен, что Дима не должен знать, что я отец, но против решения Ники не пойду. Потому что она права. Я чертова скотина. Я ведь даже не подумал о такой возможности. Если не считать, что насилия не было, то я ничем не отличаюсь от Амура…
Надо же… И ведь Ника всегда знала, что это он… да, в таком случае я слишком мелкая сошка. Даже если рассуждать с позиции денег. Если бы Ника хотела денег, то проще всего было бы пойти к Амуру. Доказать отцовство сейчас — дело нескольких дней. И он сам радостно отдал бы все, что у него есть, за дочь. Черт… И зачем я это узнал?
Тайна жгла меня изнутри, раздирая на части. Из мужской солидарности я должен был тут же рассказать все Амуру. Но по справедливости… мне до тошноты не хотелось ничего ему говорить. Потому что он не достоин такой дочери, как Даша.
Ехать к Даше сегодня было уже поздно, да и я был не в лучшем виде. Мне нужно выспаться и побриться хотя бы. А то ей никогда не нравилась щетина.
Я решил, что поеду завтра утром. Тем более, завтра суббота… может Света поедет. Я должен добиться прощения. Мне нужно, чтобы Даша меня простила. А Света… она мне поможет. Они же подруги.
Но на следующий день я к ней не поехал. А еще говорят, мужчины ничего не бояться. А мне до тошноты было страшно услышать от Даши «нет». И я тянул время сколько мог, а потом позвонил Свете. Она, конечно же, уже уехала, но не к Даше. И я решил ехать сам.
И тоже не к Даше. А к Нике. Хотел увидеть сына.
Вот так внезапно у меня образовалось два самых родных человека на свете: Даша — моя любимая. И Дима — мой сын. И я сделаю все, чтобы наладить с ними отношения.
Я заехал в Детский мир и купил игрушки. Не знаю, чем увлекается мой сын, поэтому прислушался к совету консультанта и купил младшему медвежонка, а Диме настольную игру. Нет, я сначала, конечно, хотел купить дорогие подарки. И уже притащил к кассе детский педальный автомобиль и самый дорогой квадрокоптер… но вовремя понял. Я опять иду не по тому пути. Сначала я должен узнать, что хотят они и что хочет для них Ника. Все же она их мать. Поэтому и купил такие нейтральные подарки.
И оказался прав. Хотя Ника даже брови вскинула, увидев, что я достал из пакета, чтобы подучить одобрение мамы. Детей не было, они гостили у бабушки с дедушкой. И съязвила:
— Неужели? Дима, ты обошелся без пафосных подарков?
Еще позавчера я бы разозлился на нее за эту фразу. Но не сегодня. Сегодня мне было удивительно легко и спокойно
— Вот так, — улыбнулся я, — ты мне много объяснила, Ника. Я понял, что был не прав. И прости меня за все. Но я, правда, не понимал что делаю не то, что нужно. И вот… — я достал еще одну коробку, — это для тебя. Телескоп. Знаешь, я вспомнил, что ты просила его у меня. Не знаю… может быть у тебя уже есть, но… будет еще один.
Ника растерялась. Я отчетливо это видел в ее глазах. Она смотрела то на меня, то на коробку, а потом протянула руку. Осторожно, кончиками пальцев коснулась коробки…
— У меня есть телескоп, — прошептала она, — маленький. Детский… а это… ты купил мне Скай Вопчер… профессиональный… Дима, — она подняла на меня глаза, — это же ужасно дорого!
Я пожал плечами. Бриллианты, которые я ей дарил, стоили гораздо больше. Но я еще никогда не видел, чтобы Ника так реагировала на подарок. Она, как маленький ребенок, села на пол, прямо в коридоре и дрожащими от нетерпения руками теребила коробку, вытаскивая телескоп. Огладила каждую деталь, трубу, подставку…
— Хочешь я помогу собрать?
