Недетские сказки полностью

Ниже меня по склону горел костерок и сидели люди. Лиц не было видно, лишь темные фигуры вокруг огня. К ним, тяжело поднимаясь вверх по склону, приближался человек, несущий горящий факел в вытянутой руке. Сидящие у костра закричали, явно задавая ему вопрос. Однако их язык был мне незнаком, я лишь разобрала слово "иссе". Пришедший осветил себя факелом и я вздрогнула. Это был воин. Не солдат, а именно воин. Грубое лицо со шрамом через левый глаз. Темные длинные волосы, забранные налобным обручем. Кожаный передник с металлическими бляхами поверх белой туники, скрепленной на плечах тускло блестящими фибулами. За широкий пояс заткнут короткий меч без ножен со слегка закругленным, срезанным наискось лезвием. Другого оружия не видно. Голени ног переплетены ремешками от сандалий, как принято у наших модниц. Вот только ноги вовсе не женские. Они мужские, привычные к длительным переходам, с огрубевшими рубцами рельефных мускулов. И как я все это разглядела в неверном свете факела? "Восе му неро!" – сказал человек с факелом просящим тоном. И тут я с удивлением осознала, что, хотя и с трудом, понимаю эту фразу. Воин просил воды и делал это по-гречески… Как-то раз мы с родителями прожили две недели на острове Милос, родине безрукой Венеры. Поначалу было интересно, потом – скучно и я повадилась ходить в город чтобы просто-напросто потолкаться среди людей. Там-то я и заучила несколько простых фраз на местном языке… Я осмотрелась. Такие же костры горели как по всему нашему склону, так и по противоположному, у подножья крепости. Там должна была быть маленькая промышленная зона с заводами, фабриками, ремонтными мастерскими, складами и оптовыми магазинами. Но ничего этого там не было, а виднелись там тысячи костров многотысячного войска. Кто эти люди? Неужели у нас снимают исторический сериал о походах Александра Македонского или о Маккавейский войнах? Не будь я "релайтером", я бы именно так и подумала. Но сейчас я подумала иное. Совершенно иное. Мне было интересно, безумно интересно. Мне было настолько интересно, что я сделала шаг вперед, потом второй. На третьем шаге я споткнулась о камень и он весело покатился вниз, прямо к костру.

Люди вокруг костра немедленно повскакивали, привычно хватая оружие и мне сразу стало неуютно. Интересно, как здесь поступают с юными (относительно) дамами, найденными ночью на склоне горы? Я подозревала, что меня запросто могут продать в рабство. И это еще в лучшем случае. Тут как раз, как чертики из коробочки, появились воины. Признаюсь вам честно, таких бандитских рож мне не приходилось видеть даже в притонах Боготы. Почти каждый из них мог похвастаться боевыми шрамами на лице, а их шевелюры способны были привести в ужас даже уличного парикмахера из Варанаси. Впрочем, двое были совершенно лысыми. Правда все они были невысокими, даже мелкими, не выше меня ростом. Но это мало успокаивало. Мой знакомый со шрамом через глаз тоже был здесь и смотрел он на меня как-то уж очень плотоядно. Пауза затянулась, начинала становиться гнетущей, а на протокольных харях эллинов начали появляться очень не нравящиеся мне ухмылки. Посудите сами: ночь, чужая страна и дамочка в футболке с надписью “El Nido. Palawan”, в коротких, по летнему времени, шортах, с голыми ногами и в кроссовках на босу ногу. Я все еще пыжилась сохранять важный и независимый вид, но снизу живота начал подниматься неприятный холодок, напоминающий панический страх И вот тут у меня за спиной послышался отчетливо слышимый шум крыльев. Вояки, насторожившись, сделали шаг назад. И не зря. Еще через мгновенье рядом со мной бесшумно приземлилась Мышь и вопросительно уставилась на меня. А я не придумала ничего лучшего как почесать ей за ухом. Тогда моя верная Мышь открыла пасть, показала дракуловские клыки и медленно повела головой слева-направо, сканируя публику. "Ну что, ребята, с кого начнем?" – ясно читалось на ее морде. Еще с полминуты зрители стояли с открытыми ртами, потом дружно преклонили колени и опустили головы долу.

– Артемис, Артемис! – пронесся негромкий шепот.

Один из воинов подполз и осторожно положил к моим ногам неизвестно откуда взявшуюся ветвь винограда. Еще через пару секунд передо мной лежали: оливковая ветвь, симпатичный медальон с плохо причесанной женской головкой на нем (наверное – Горгоной) и небольшой изящной формы сосуд из которого пахло цветами. При этом они тщательно прятали глаза.

Вот это был совсем другой разговор. Какой же женщине не понравится, когда перед ней преклоняются, преподносят дары и называют богиней? Впрочем, однажды у меня уже такое было: и преклонялись, и преподносили, и называли. А вот кончилось все не так хорошо, и поэтому я не люблю вспоминать тот эпизод. Я откусила сочную ягоду и, подняв кувшинчик, засунула его в карман шортов. Явственно прозвучали вздохи облегчения. Вдруг раздались крики:

– Василeoс! Василeoс Александрос!