– Да если их сжечь, с кем же я тогда воевать буду? – и он отвернулся не выдержав ее гневного взгляда.
– Так вот оно что! – закричала она – Ты готов развязать войну, только чтобы удовлетворить свои амбиции великого полководца?
– Сандра, не надо так – раздраженно проворчал он по-прежнему отводя взгляд – А, впрочем, что скрывать теперь. Да, да, мне нужна эта война. Я не собираюсь всю жизнь оставаться в тени нашего доброго папочки.
– И тысячи погибнут ради твоих амбиций.
– Ну и пусть. Зато остальные вернутся покрытые неувядаемой славой.
– Гектор, что ты говоришь! Опомнись! – завопила Андромаха, некрасиво разевая свой и без того немаленький рот.
– А ты не лезь ко мне со своим гнилым пацифизмом! – повторно отмахнулся от нее любящий супруг.
– Тупой вояка! – заявила она, села на ступеньки и зарыдала в голос.
Но заглушить Кассандру ей не удалось.
– Да нет, не тупой – с неестественным спокойствием сказала принцесса – Скорее – беспринципный! Ведь правда, братец? Для тебя ничего не стоит положить дивизию-другую ради своего возвышения.
Гектору наконец удалось посмотреть Кассандре в глаза:
– Кто бы говорил – нагло заявил он – Провидица-неудачница, которой никто не верит.
– А ты попробуй поверить! – Кассандра сделала несколько маленьких шажков вперед и Гектор невольно отступил – Ну представь хоть на минуту, что вместо триумфального въезда на богато украшенной колеснице в главные ворота Трои, та же колесница будет волочь твое безжизненное тело по пыльному плацу, на котором ты сейчас гоняешь своих солдат. Представил?
– Перестань! – завопил Гектор, отступая еще дальше.
Сейчас этот полководец ударится в паническое бегство, подумала я. А Кассандра продолжила свое медленное наступление:
– Ахейцы будут сбрасывать трупы троянцев под те стены, перед которыми ты собираешься красоваться триумфатором. Представил?
– Прекрати! Этого никогда не случится! Слышишь – никогда! – продолжал вопить полководец – А, да с кем я говорю! – тут он повернулся и действительно убежал, как я и предполагала.
– Гектор! – позвала Кассандра в отчаянии, но полководец был уже далеко, храбро бежав с поля боя.
А на берегу остались две такие разные женщины.
– Оставь его – сказала Андромаха, вытерев слезы – Эти тупые солдафоны только и знают, что воевать.
– Иногда приходится воевать – возразила ей Кассандра.
Оне не плакала, хотя я на ее месте непременно бы разрыдалась.
– Я не верю тебе, люди всегда могут договориться. Можно пойти на уступки – возразила ей Андромаха.
– Но для того, чтобы договориться нужны две стороны. А что, если противная сторона не хочет договариваться?
На мой взгляд этот аргумент был более чем серьезным и Андромахе требовался столь же сильный контраргумент. Но я недооценила степень ее ханжества.
– Так не бывает. это все отговорки милитаристов и агрессоров – безапелляционно заявила она – Разумеется, придется чем-то поступиться, пойти на компромисс…
– А если им не известно понятие компромисса? – продолжала настаивать Кассандра.
Оне не понимала, что ее поединок с демагогией заранее обречен на провал.
– Так не бывает! Компромисс это одна из основ цивилизации! – Андромаха была непреклонна.
– Ты судишь по себе. А тебе не кажется, что тем самым ты отказываешь им в самобытности и индивидуальности? – Кассандра попыталась зайти с другой стороны.
– Неправда, они такие же люди как и мы! – заявила Андромаха, по видимому делая вид, что не понимает о чем идет речь.
– То есть – как ты? Итак, ты являешся эталоном а им ты делаешь одолжение ставя на один уровень с собой? – сейчас Кассандра наступила на ахиллесову пяту всех пацифистов, сама не понимая этого.
Но истинного пацифиста невозможно убедить фактами а Андромаха была настоящей пацифисткой. Поэтому она только вяло отмахнулась, сказав:
– Я это не говорила.
– Прости, но именно это ты сказала – наступала Кассандра – Мне почему то кажется, что такое сравнение не слишком вдохновит ахейцев, особенно когда они придут под стены Трои. А они придут, не сомневайся.
Однако позиции Андромахи были укреплены семью слоями демагогии, так что в отличии от Гектора, она выстояла и даже перешла в наступление:
– Пусть приходят. И здесь, под нашими стенами, мы выйдем к ним навстречу и будем говорить как равные с равными.
– Ох, сомневаюсь – вздохнула Кассандра – А как насчет того, что по дороге к стенам, они сожгут предместья?
– Это неизбежные издержки. Мы должны принять это с пониманием.
– Что по поводу убитых, замученных и угнанных в рабство жителей этих предместий?
– Следует признать, что путь к миру непрост. Иногда он требует жертв.
– Как далеко ты готова зайти в своей жертвенности? Что, если убьют твоего мужа? – сейчас Кассандра испытывала, по видимому не гнев, а удивление.
– Я оплачу его как жертву борьбы за мир – гордо сказала Андромаха и глаза ее засверкали.
Похоже, она просто мечтала оплакать мужа, а может я и была к ней несправедлива… Надеюсь, что была.
– А когда ахейцы ворвутся в город, то они первым делом надругаются над женщинами.
– Им придется через это прийти. Никто не сказал, что дорога к миру будет легкой.
