А в следующий момент его мозги украшают кафель ванной Савады.
– И что это ты делаешь? – с ласковой угрозой интересуется Реборн, поглаживая пистолет. Не глядя переступает через тело последнего, пусть и приёмного сына Тимотео и вздёргивает Саваду за волосы.
Девчонка морщится, куксится:
– Я перепутала бутылки! Когда поняла, что помирать он не собирается, пришлось импровизировать.
– Решила до последнего играть со Скайрини в игру «Ой, а почему это у тебя, бабушка, такие большие уши»?
– До вопроса про зубы дело бы не дошло, – уверяет Тсуна. – Я как раз думала, как бы поудобнее перехватить тот топорик, что лежит под ванной.
– По одной из версий охотник убивает Красную шапочку вместе с волком, наказывая за блуд, – Реборн насмешливо ухмыляется.
– Из европейских сказок мне больше понравилась про Ганзеля и Гретель. Жаль, ведьму в конце убили, – отвечает зеркальной ухмылкой Тсуна.
– Позорище, – киллер проводит ладонью по её щеке, шее, стирая чужую кровь, и скалится. – Даже отравить толком не можешь.
– Зато готовлю неплохо. Пирожки с мясом будешь?
Реборн с сомнением косится на труп Скайрини. От некоторых привычек дорогой ученицы оторопь брала даже его.
– Мясо выберу сам.
– Как скажешь, охотник.
