— Просто хочу, чтобы ты знал, Дерек, - шепчет Кэтрин, сильнее сжимая чужую руку, словно доверяет ему тайну всей своей жизни. — В детстве, я была хорошим ребёнком, я хотела продолжать лечить людей, я хотела помогать другим. Я, правда, была тогда хорошим человеком.
— Ты и сейчас…
— Нет, - моментально отзывается Стоун. — Ты можешь закрыть глаза, не видеть и не слышать, но я правда убивала — среди них не было только детей. Те, кто был приближён к стае альф — умирали; те, кто мог рассказать им о том, что я преследую их — умирали. Мне кажется, за эти десять лет, за эти десять лет…
Она тяжело дышит, стараясь не заплакать, но противные слёзы всё-таки скатываются. Кэтрин помнит каждого, кого убила. Был ли это маленький сварливый владелец кафе в Барселоне, что заметив чёрную тень в углу, собирался подойти к альфам и рассказать о странной девице, что наблюдает за ними; или это была бабушка, которая сдавала ей дом напротив стаи, что поселилась в Лондоне. Все они словно ненавидели незнакомую девушку, которая не сделала им ничего плохого в тот момент, словно доверяли оборотням, зверям, убившим невинное дитя больше, чем ей. Вопрос: «Что с этим миром не так?!», остался без ответа.
Злодей?
Да, чёрт возьми, да! Кэтрин никогда и не отрицала, что она не самый святой в мире человек, что на руках кровь, а в душе чернота. Возможно, то, что послужило отправной точкой, не оправдывало её действий; возможно, постоянная боль и ужасные воспоминания тоже никак её не оправдывали. Возможно, она такая, какая есть, потому что сама захотела такой стать. Но вот, Кэтрин Стоун сидит в машине Дерека Хейла и плачет в его куртку, не сдерживая слёз, потому что знает — её поймут, её примут такой, какая она есть, её не прогонят.
— Посмотри на меня, - шепчет мужчина, обхватив чужое лицо своими огромными ладонями и буквально заставляя девушку поднять взгляд. — Всё в порядке, всё хорошо.
— Я… я-я…
— Ничего страшного, если ты сомневаешься, если не уверена в том, что получится. Всё в порядке, даже если ты убила тех людей — ты признаешь вину, это главное. Не бойся. Ты не должна бояться.
Хейл шепчет и шепчет, успокаивая и нежно стирая чужие слёзы со щёк.
И как бы хотелось Кэтрин сказать «спасибо, что понимаешь». Она ведь всегда сильная, умная, дерзкая стерва, что получает всё, что хочет, бессмертная, балансирующая между дараком и друидом, единственная во всём мире. Но за этой оболочкой скрывается всё та же маленькая Кэтрин Стоун, что так и не повзрослела за эти годы. Маленькая Кэтти, которая боится страшного мира, что окружает её, унижает и оставляет без единой надежды на спокойное существование. Мир, который предал её, издевался и бросил вечно существовать и желать смерти.
Кэтрин плачет впервые за последние десять лет, не сдерживаясь и хватаясь за чужие руки в попытке найти поддержку.
— Всё хорошо, хорошо… - прошептал мужчина, прижимая девушку к себе.
— П-прости… я должна была сдержаться.
— Не должна была, - нежно проведя по щеке, стирая капли слёз, ответил Хейл. — Послушай, Кэтти. Этот мир… полнейшее дерьмо, которым нас кормят день за днём, и если честно, существовать в нём… отстойно. Но ты столько лет держалась, ты так хорошо справлялась, и… я думаю, ты молодец. Возможно, только мысли о мести держали тебя на плаву, но я очень надеюсь, что ты сможешь найти и другой якорь. Он существует, поверь мне!
— Если я найду этот якорь, то захочу всё бросить, продолжить существовать ради этого… якоря. Он будет делать меня счастливой днём, а ночью я буду продолжать страдать. И знаешь, что самое ужасное? Однажды я его возненавижу за то, что я изменила своё мнение ради него, а он за то, что не смогла справиться.
— Всё может быть по-другому, - прошептал мужчина.
Хейл протянул руку и положил её на шею девушки, нежно поглаживая. Прикосновение было настолько приятным, что слова, сказанные ранее, постепенно исчезали из головы. Мужчина наклонился и прикоснулся к чужим губам, целуя мягко и медленно, словно спрашивая разрешения на что-то большее. Кэтрин не могла думать ни о чём, кроме губ, что прикасались к её губам и рук, что прикасались столь нежно, что впору плавиться, как мороженное на солнце.
— Иди ко мне, - вновь шепчет мужчина, отстёгивая чужой ремень безопасности.
Не поддаться чужому низкому голосу, ласковым рукам и горячим губам было сравнимо смерти, и Стоун быстро перемещается со своего места, седлая чужие крепкие бёдра. Большие руки ласкают каждый сантиметр тела, губы покрывают поцелуями шею, ключицы и грудь, заставляя тихо стонать и сильнее сжимать руки в чужих волосах.
— Сними её, - плаксиво шепчет девушка, в попытках стянуть с мужчины куртку и футболку.
Не поддаться её рукам, что откровенно блуждали по его телу, голосу, что не просил, а требовал, и губам, что находили его губы и просили больше ласки и нежности — было невозможно.
У него тело, словно выточено из камня, и мышцы напрягаются от каждого касания, что завораживало настолько, что Кэтрин не смогла отказать себе в удовольствии касаться, покрывать поцелуями, восхищаться.
