Но Андрей не забыл слов Александра о том, что он, Андрей, не сын своему отцу. Но казалось унизительным для себя спросить Александра, зачем сказал такое. И Александр с той поры был с ним так внимателен и добр. Заглаживал свою вину? И кого можно было спросить? Анку? О, как бы она возмутилась и клялась бы, хотя ведь это не по-христиански — клясться и божиться... А спрашивать о матери такое — значит, память о ней чернить. Даже думать нельзя о матери такое! И он молился еще горячее, замаливая грех таких своих мыслей. Однажды после исповеди спросил священника, осмелившись, можно ли молиться про себя, обычными, не молитвенными словами просить прощения у Господа, молиться за близких, когда не в церкви, не в моленной своей горенке, а просто во дворе, или у печи сидишь, или в постели уже лежишь... Священник дозволил ему так молиться и назвал такую молитву «келейной», так она звалась...
Андрей думал об Александре.
Злой Александр? Да нет, пожалуй. Но вот сказал слова, и будто бы легко обронил, и будто бы всего лишь была это одна даже и не злая, а просто необмысленная шутка... А ведь вот сказал — и болит у Андрея душа, не уходит боль... А быть может, все это — хорошо обмыслено Александром, заранее обдумано?.. Как страшно умен Александр! Вроде бы легкий, даже веселый, а на деле-то он страшный, будто сказочный оборотень, который из человека волком оборачивался... И глаза у Александра такие странные — длинные, и всегда кажутся узкими, и умно прищуренными всегда кажутся. И пальцы у Александра длинные, тонкие, красивые. Пальцы его матери, княгини Феодосии, тоже такие. А у Андрея кисть округлая — лопаткой, и пальцы — с братниными сравнишь — неуклюжие совсем...
Андрей исподволь приглядывался к брату все пристальней. Да, Александр похож на отца. И к отцу стал приглядываться, присматриваться Андрей. Какие они, как обходятся с людьми... И в отце и в Александре удивляло и пугало Андрея это подмеченное им в его наблюдениях странное сочетание дружественности и крайней жестокости. От этого страшно делалось, но и чуть завидно... Как ошеломляли они бояр и служителей этой жестокостью после искренних проявлений дружбы... Но как это у них получалось? Андрей приглядывался, следил и все равно не мог понять... А и стоило ли пытаться понимать? Надо ли? Не следует ли просто бежать подальше, спасаться от людей таких, как его отец и брат... Особенно брат!.. А куда убежишь, куда спрячешься от родного по отцу брата? Рядом с ним придется править землями, делить и расширять владения...
Однажды Александр и Андрей шли через двор в кузницу. Андрей хотел поглядеть, как наконечники стрел калят. Андрей шел весело, и было такое чувство, будто ничего странного между ним и братом, а только все хорошее, просто все и хорошо.
Танас, младший брат Александра по матери, перебежал им дорогу, кругло вертя стрекозу, большую, привязанную на темную нитку.
— Ну-ка, постой! — Александр ухватил его за плечо. — Экой ты мучитель! Вот глянь, Чика наш никогда такого не сотворит...
У Андрея и вправду вызывало брезгливость подобное мальчишечье мучительство насекомых или птиц... «Но как он успел сейчас, вот сейчас углядеть эту невольную брезгливость на моем лице? Ведь он будто и не глядит на меня... И не поймешь, хвалит он меня или издевается... Но все это он для меня говорит, не для Танаса; Танас для него — пустое место!.. А ведь я горжусь тем, что он меня, меня примечает, а не других братьев... Но что это со мной деется? Будто хочу уже, чтобы издевался надо мной он... О, как все это странно и непросто, вывернуто как-то... И от этой непростоты, от вывернутости этой — больно, мучительно и нечисто!..»
— Отдавай-ка мне свою полонянку! — Александр по-хозяйски протянул руку.
Танас покорно отдал ему конец нити. Глянул исподлобья. Андрей вдруг понял, что на него глядит. Поймал взгляд. Это был взгляд союзника. Полегчало на душе. Стало быть, не один Андрей принимает мучения от Александра! Но надо быть осторожным. Умен ли Танас? Глядит неглупо. Андрей напрягся. Теперь ему казалось, он не одними глазами, а всем своим существом следит за каждым движением, за каждым жестом старшего брата. Но вот улучил мгновение — Александр не увидит, Александр стрекозу на ладонь взял, удерживает, смотрит на нее... Андрей быстро ответил Танасу взглядом, означавшим: «Я с тобой! Ни в чем ему не верь!» Это именно сейчас, в это самое мгновение Андрей понял ясно, что надобно делать! Никогда не верить Александру! Ни в чем. Что бы ни говорил, хорошее или дурное; каким бы ни был добрым и внимательным... Но понимает ли Танас? Ведь если они подружатся и Александр заметит их дружбу, сразу поймет, что дружба эта — союз против него. И уж Александр найдет способ сделать их смертельными врагами!..
Вот, оказывается, думал, а сам все шел рядом с Александром. А ведь совсем не хочется идти в кузницу. И никто не принуждает, просто повернись и уходи. Но как это — уйти? Надо ведь что-то сказать, как-то объяснить... Александр намотал нитку на палец и вертел стрекозу над головой. Андрей шел рядом с ним.
— Отпустишь ее? — спросил Андрей.
