Послушай, не надо придираться к словам! Все это было сорок с лишним лет назад! Может, и в живых уже никого из этих людей не осталось, а ты мне мораль читаешь о нарушении тайны переписки! – с обидой в голосе воскликнул Иван.
Да что уж тут тайна переписки, – возмутилась Нина в ответ, – когда ты уже готов продать чужую вещь! Это же все равно, что украсть! Причем не пирожок из буфета, а миллион, или я не знаю, сколько может стоить рисунок, если это действительно Рембрандт, или даже просто кто-то из старых голландцев!
Знаешь, дорогая, ты говори, да не заговаривайся! – тут же вскипел Иван. – Я честно пытался найти хозяев, но, как говорится, «адресат выбыл». В конце концов, теперь этот рисунок – просто часть отцовского наследства, и я вправе распорядиться им по-своему усмотрению.
Ну да, например, подарить Пушкинскому музею! Разумеется, такая мысль тебе и в голову не приходила! Ты сразу решил его продать! «Все на продажу»! И я даже знаю, зачем тебе деньги! Что у нас служит двигателем прогресса! Вы с Серегой опять собираетесь снимать очередное «гениальное» кино! Ванька, тебе «полтинник» скоро! Ты когда-нибудь повзрослеешь?
А это не твое дело! – привычно завелся Иван. – Что ты понимаешь в современном кинематографе? «Чистое небо» – вот предел совершенства! Да у тебя вкус домохозяйки прошлого века!
Неужели? А когда-то именно моим вкусом ты особенно восхищался! – Нина усмехнулась и продолжила уже совсем другим тоном. – Ты хоть понимаешь, что продать Рембрандта, нелегально ввезенного в страну, без специальных связей в наше время просто невозможно. Если тебя не убьют (да-да, за Рембрандта вполне могут), – у тебя отнимут рисунок на самой первой стадии оценки, и ты больше никогда его не увидишь! И никак не сможешь доказать свои права на него, которые, как ты считаешь, у тебя есть, в чем я лично очень сомневаюсь!
Хорошо, – внезапно сдался Иван. – Что ты предлагаешь?
Я предлагаю первым делом убраться отсюда, пока эти молодчики не вернулись и не прикончили нас обоих. Сейчас соберем бумаги и поедем к нам. Да, и возьми все, что считаешь нужным, с собой, потому что в ближайшее время тебе не стоит здесь появляться, да и вообще, лучше убраться из города. Можешь пожить какое-то время у родителей на даче – мама жаловалась, что огород поливать некому. Но это мы обсудим дома, – с этими словами Нина взяла старый саквояж Кузьмича, и принялась за дело.
…В Туле поезд стоял всего три минуты. Только он тронулся, оставляя на перроне назойливых торговцев суррогатными пряниками, и Нина уже хотела обрадоваться отсутствию попутчиков, как на пороге ее купе появились новые пассажиры. Это была супружеская пара примерно Нининых лет, однако, с повадками молодоженов. Впрочем, возможно этот высокий бритоголовый мужчина и эта худощавая, почти красивая женщина были женаты давно и всю совместную жизнь провели в режиме демонстративной нежности, которая с первых же минут совместного путешествия начала раздражать Нину.
Нет, она совсем не стремилась к общению с попутчиками, более того, обычно в тех случаях, когда вероятность заполнения купе на все сто процентов была достаточно велика, старалась покупать билет на верхнюю полку, чтобы свести это общение к минимуму. Не только в дороге, практически в любой жизненной ситуации Нина никому и никогда не навязывала своего общества, но чтобы так игнорировали ее присутствие – с этим она сталкивалась впервые. Чувствуя, что вот-вот сорвется и каким-нибудь замечанием типа: «Я вам не мешаю?» окончательно испортит так хорошо начавшуюся поездку к морю, Нина снова набросила на плечи куртку и молча вышла в коридор.
Держась за поручень, она невидящим взглядом смотрела в окно и мысленно пыталась себя уговорить: «Ну, что ты взвилась? Завидно, да? Завидно, что над тобой никто не квохчет, как этот престарелый Ромео над своей не первой молодости Юлией? А ты, как говорится, при живом-то муже одна едешь отдыхать? И не просто отдыхать, а …» Нет, не стоило себя обманывать: физическое присутствие Ивана ничего бы не изменило – так уж повелось в их семье с самых первых дней ее существования, что все основные проблемы приходилось решать Нине. Впрочем, так повелось даже раньше, с самого начала их с Ванькой детского знакомства – не иначе, как колдунья Марго в те далекие дни наложила на Нину свое заклятие…
