Мы сидели в «Свинтусе» практически до закрытия, болтая о разном. Гадали, что ректор мог делать в Геенне, если он действительно там был. И почему этого тогда никто не заметил? Или заметил, но все молчат?
Потом я рассказала другу про совместный с Байроном проект, после чего Рон начал грозить мне пальцем, говоря, чтобы я не спешила слишком уж сильно доверять «старому врагу». Я только смеялась. Враг из Асириуса, на мой скромный взгляд, давно был так себе.
В общежитие я вернулась ближе к часу ночи. Но ложиться спать не стала – вместо этого взяла тетрадь и принялась фиксировать в ней план лечения архимагистра вместе с теориями по методике восстановления резерва.
Но шамана мы все равно посетим, как только Валлиус добудет контакты. Не откладывая. Послушаю, что он скажет, а потом решу, что делать дальше. Защитник, хоть бы у меня получилось помочь ректору…
Берт прекрасно помнил, что Эн делала в эту субботу в прошлой реальности, – тогда она впервые втыкала в него иглы. Поэтому он нисколько не удивился, когда и сейчас она начала делать то же самое.
– Это не больно, – пообещала Эн, вынимая из своей сумки целый набор с длинными иглами. – Неприятно, но не больно. Одна из самых безболезненных процедур.
– Да это, в общем, не важно, больно или нет, – пожал плечами Арманиус. – Надо, значит, надо. Как ложиться?
– На спину. И халат снимайте.
Он вновь постепенно становился ежиком и изо всех сил старался не улыбаться, глядя на сосредоточенное лицо Эн, втыкающей ему иголку в переносицу.
Как же замечательно, что она теперь все помнит.
– Отлично! Теперь лежите и не двигайтесь, а я… сейчас еще кое-что начну делать.
Эн вытащила из сумки какой-то флакончик, побрызгала Берта содержимым – кажется, в той жизни она тоже это делала, – села рядом и начала медленно и методично растирать тело Арманиуса.
Да, точно… Теперь он вспомнил. Как только ощутил непроизвольную и типично мужскую реакцию тела, сразу вспомнил. Удивительно, но во второй раз было еще более неловко, чем в первый.
– Совет в семь, – сказал Берт и чуть поморщился – голос звучал хрипло и страстно. – Придешь к шести? Не передумала?
– Нет, – пробормотала Эн, и он вдруг заметил, что щеки у нее красные, да и сама она была напряженной. – Я очень хочу посмотреть на…
– Сборище старых маразматиков?
Она хихикнула и чуть расслабилась.
– Ну, там же не все старые, наверное?
– Не все, конечно. Я вот тоже… хотя я теперь не совсем архимагистр. Точнее, архимагистр ненадолго. Скорее всего, до сегодняшнего вечера. И в этом есть несомненный плюс.
– Плюс? – Эн так удивилась, что даже перестала его растирать. – Какой?
– Ты не сможешь больше называть меня архимагистром, – ответил Берт, улыбаясь. – Придется придумывать что-то другое.
Пару секунд она сидела, удивленно глядя на него, а потом рассмеялась.
– Боюсь, вы для меня навсегда останетесь архимагистром, что бы ни случилось.
– Не порть мне настроение. – Арманиус закатил глаза. – Я мечтаю услышать, как ты произносишь мое имя.
Эн вновь залилась краской.
– Ну… я…
– Ладно, ладно. – Он хотел поднять руки, но вовремя вспомнил, что они все утыканы иголками, поэтому только улыбнулся. – Сдаюсь. И прости, что дразню тебя.
Она смотрела на него, явно испытывая эмоциональное смятение, и кусала губы. Потом, тихо вздохнув, сказала:
– Ладно, не важно… Я… Сейчас начну вынимать иглы. Не шевелитесь.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой прекрасный доктор, – ответил Берт мягко, глядя на пылающие щеки Эн и почему-то чувствуя себя безмерно счастливым.
Защитница, что это было? Я пол-утра переживала, думая о том, как переживу физиологическую реакцию организма Арманиуса, но его это как будто вообще не взволновало, хотя обычно пациенты спрашивают, в чем дело и нормально ли ощущать подобное. А он вел себя так, словно все понимал, и пытался отвлечь меня от проблемы. Не задавал никаких вопросов и по-дружески подтрунивал, как мог бы подтрунивать Валлиус. Он, кстати, тоже долго приучал меня к собственному имени.
Я тогда как раз пришла на практику в Императорский госпиталь, и наставник заявил мне чуть ли не с порога:
– Так, Эн, здесь не принято называть меня архимагом. Коллеги зовут просто по имени. И ты зови.
От неожиданности и неловкости я аж присела, а Валлиус продолжал:
– Будешь продолжать называть архимагом – укажу в отчете по прохождению практики, что ты плохо себя вела, и не допущу до сдачи проекта.
– Архи… – Я надулась, заметив его выразительный взгляд. – Ладно, хорошо… Брайон, с вашей стороны это… Это…
– Переживешь как-нибудь, – махнул рукой наставник.
И я действительно пережила и быстро привыкла к подобному обращению – наверное, потому что все остальные в госпитале называли Валлиуса точно так же, и я от них попросту ничем не отличалась.
Но что же делать теперь? Арманиус прав – если его лишат звания архимагистра, я не смогу называть его так. В первую очередь потому что это уже невежливо, да и в целом лишнее напоминание о неприятном. И как же… Ректором? Нет, это глупо. По имени? Нет, я не смогу. А-а-а, придумала! Будет «айл Арманиус».
