Да, его величество. Он, улыбаясь счастливой и совершенно незнакомой мне улыбкой, промчался мимо беседки секунд десять спустя, ориентируясь на радостный детский вопль:
– А вот и не поймаешь, не поймаешь, не поймае-э-эшь!
– Поймаю и съем! – закричал-зарычал император, и я бы подавилась, если бы у меня в тот момент что-то было во рту.
Они скрылись из виду, и через минуту вокруг вновь наступила тишина, нарушаемая только шелестом листьев.
– Энни, что с тобой? – спросил Арчибальд, протягивая мне чай. – У тебя странное лицо, ты как будто привидение увидела. А это просто были мой брат и его дочь Агата.
Агата…
Я совсем забыла, что старшую дочь императора зовут так же, как сестру Арманиуса. Так же, как его погибшую невесту.
– Они играют в догонялки раз в неделю, – продолжал говорить принц, пока я пыталась осознать собственную мысль. – Арен, конечно, безбожно поддается. Думаю, что через год-другой к ним присоединится Александр. Сейчас он пока слишком маленький для подобных игр. Предпочитает прятки.
Я медленно подняла голову от чашки с чаем и, поглядев на Арчибальда, который уже раскладывал по тарелкам пирожки, тихо спросила:
– Он, наверное, любил ее? Раз назвал этим именем дочь.
– Конечно, любил, – кивнул принц, поставив передо мной тарелку. – Ешь, Энни. Чувствуешь, как пахнут?
Я чувствовала. И этот запах мешал мне сосредоточиться.
Защитницы ради, Эн, о чем ты думаешь? О том, как это чудовище может быть настолько человечным? О том, что ты, увидев его сейчас, почему-то поняла – большую часть времени император несчастлив и радость ему приносят только его дети. Откуда взялась эта мысль и какое тебе дело до его величества?
Главное – пусть останется жив, чтобы не было войны. И никогда больше его не видеть, никогда!
Я вздохнула и, сделав глоток чая, сказала:
– Арчибальд, я хотела поговорить с тобой.
Принц сразу подобрался, выпрямился, посерьезнел, моментально напомнив мне о том, что он охранитель.
– О чем?
В глазах Арчибальда была тревога. Я вновь вздохнула и вдруг подумала о том, что этот разговор для меня будет посложнее, чем визит к императору в ту ночь. Потому что Арен мне безразличен, в отличие от его брата.
– Я не могу больше с тобой встречаться. Прости. Я приняла решение. Ты прекрасный человек, но…
– Ясно. – Арчибальд усмехнулся, но усмешка эта была горькой. – На самом деле я давно почувствовал, что ты любишь другого. Еще в тот раз, когда вы с Арманиусом приходили вместе на Совет, и потом, позже, когда его чуть не убили. Поэтому и старался форсировать события. Я тебе сегодня даже кольцо хотел подарить.
– Кольцо? – Я удивилась и испугалась одновременно.
– Да. Пока без обязательств, просто кольцо. Если бы ты его приняла, то уже не отказалась бы стать моей. Я же знаю, какая ты, Энни. Но, видишь, не успел.
Мне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости и чувства вины.
– Прости, я дала тебе ложную надежду…
Он покачал головой.
– Я сам себе ее дал. Видел же, чувствовал, но продолжал надеяться и настаивать. На самом деле ты принимала мои ухаживания просто из-за большой симпатии и страха обидеть, но не из-за любви, Эн. Это и Арен понял. Спросил меня недавно, действительно ли я хочу жить с женщиной, которая любит другого.
Я вспыхнула. Император… И ведь не стыдно! Сам собирался переспать со мной! И что бы он тогда сказал Арчибальду?!
– Самое забавное, что я был готов бороться за твои чувства, – продолжал между тем принц. – Я и сейчас готов. Я бы мог сделать тебя счастливой, Энни.
– Я знаю, – сказала я тихо, ощущая себя палачом. – Я давно поняла, что ты для меня все сделаешь. Но… я не могу. Прости, прости, пожалуйста!
Кажется, я сейчас позорно расплачусь. И Арчибальд понял это. Встал, подошел и, опустившись на колени передо мной, осторожно прижал к себе.
– Я не сержусь, не злюсь и не обижаюсь. – Он легко погладил меня по голове. – Но, клянусь, я убью Арманиуса, если ты будешь с ним несчастна.
Ответить достойно я уже не смогла – разревелась…
В среду вечером к Берту в дом вдруг нагрянул Дайд. Просто перенесся в прихожую, сообщив о своем прибытии минут за пять, и помахал в воздухе коробкой с сигарами.
– Вчерашняя аудиенция у императора, судя по всему, была удачной, – усмехнулся Арманиус, глядя на то, как Гектор вешает одежду в шкаф. – Раз ты решил курнуть на радостях.
– Имею право, у меня сегодня выходной, – заявил главный дознаватель Альганны, но, на секунду задумавшись, добавил: – Почти.
– С твоей работой вряд ли возможны выходные, особенно сейчас, когда мы можем остаться без императора.
– Сплюнь…
Через пять минут, заказав заодно и ужин в «Омаро», Берт ощутил себя счастливым. По библиотеке полз серо-белый дым, пахнущий чем-то, похожим на мед, и во рту тоже было сладко, а в голове, как ни странно, ясно.
– Хорошо-о-о, – протянул Дайд, выпуская изо рта целое облако дыма. – И думается легко. Не врал старик-дурманщик…
Арманиус покосился на Гектора с удивлением. Дурманщиками называли продавцов дурманной травы и прочего запрещенного к распространению товара, и странно было слышать подобное из уст главного дознавателя.
– Ты его арестовал?
