Дальнейший путь привел их на улицу совсем уж широкую, мощенную камнем и почти без луж. Повсюду здесь горели фонари и прогуливались хорошо одетые жители. Трактир, на который упал взгляд Трикса, выглядел даже слишком приличным — у входа дожидалась кого-то обшарпанная, но чистая карета, яркая вывеска гласила «Три веселых ворона» и была украшена золоченой короной — тут порой останавливались лица благородной крови. Трикс решил, что это чересчур. Но болтаться под дождем уже не было сил. Он пригладил волосы, придал лицу выражение посерьезнее и вошел в дверь.
Это заведение и впрямь было достойно своей вывески. Столы были накрыты клетчатыми скатертями, многие посетители ели вилками, а ругались все культурно, вполголоса.
— Что изволите… — Подошедший к Триксу официант — редкое занятие для мужчины, но, говорят, в Столице так принято, внимательно его осмотрел. На языке официанта последовательно исчезли слова «мальчик», «парнишка» и «юноша», а сменило их и прозвучало вполне достойное: — …молодой господин?
— Комнату, — сказал Трикс. — Мы с братом, — он привлек к себе испуганно прячущегося позади Халанбери, — приехали в Столицу с отцом. Он торговец рыбой из баронства Галана. Но отец сразу ушел… — тут Трикс позволил себе короткую заминку и тень осуждения в голосе, — по делам. А нам с братишкой велел остановиться тут.
— Понятно, — кивнул официант. — Да, вокруг полно… дел. Для уважаемого торговца. Идите к Лое.
Лоей оказалась немолодая женщина, помогавшая за стойкой бара разливать пиво. Трикс изложил ей свою историю, которая на второй раз прозвучала куда более складно, и в глазах женщины даже появилось легкое сочувствие:
— А деньги-то у тебя есть, сын торговца? У нас приличное заведение.
— Есть, — вздохнул Трикс. — Сколько стоит комната?
— Десять монет в день, плата вперед.
Трикс извлек из кармана тяжелые медные монеты и принялся отсчитывать.
— Я заплачу за три дня. Можно?
— Нужно! — Женщина сразу повеселела. — Что, папаша не спешит с делами?
— Дня на три, это точно… — доверительно шепнул ей Трикс.
— За эти же деньги будете столоваться, — великодушно решила Лоя. — Завтрак, ужин и днем чай с пирожками. Все как полагается.
Монеты отправились со стойки в руки Лое, из ее рук — хмурому мужчине, сменившему женщину за стойкой. Ну а Лоя повела Трикса и Халанбери вверх по скрипучей лестнице на третий этаж. В длинном коридоре было столько дверей, что размер комнат в «Трех веселых воронах» сразу становился понятен. Но было светло — горели две свечи, — чисто и даже тихо, только из-за одной двери доносился могучий храп.
— Рыцарь Аграмор, перед турниром отсыпается, — обронила Лоя. — У нас тут всякие люди останавливаются, бывает, что и бароны… Эх, ребятишки… у меня папочка тоже любил, как в Столицу приедет, на три дня уйти делами заниматься… а потом от матери огребал сковородкой… Вот ваша комната.
Она вручила Триксу ключ и предупредила:
— Потеряешь ключ — будешь менять замок. А он стоит десять монет. Так что не теряй.
— Не буду, — пообещал Трикс.
— Проголодаетесь — спуститесь вниз, покормлю. — Она вручила Триксу свечу, с материнской заботой потрепала по голове Халанбери (тот немедленно скорчил умильную рожицу) и ушла.
Трикс открыл дверь, они с Халанбери ввалились внутрь и торопливо закрылись — вначале на ключ, потом на засов, будто прячась от так неласково принявшей их Столицы. Едва стукнул засов, как Халанбери прижал ладони к лицу и захныкал.
— Ты чего? — удивился Трикс.
— Волшебника жа-а-алко! Ща-а-авеля!
— Мне тоже жалко, — кивнул Трикс, оглядывая комнату. Была она маленькая, но с окошком, выходящим на улицу, двумя кроватями, чистыми ночными горшками и маленьким столиком, на котором стояла глиняная вазочка с желтым цветком. Из кармана Трикса высунулась Аннет, сочувственно посмотрела на Халанбери, повела носом — и, вспорхнув, села на цветок. Пробормотала, зачерпывая с тычинок пыльцу:
— Хоть какой-то ужин…
— Их теперь казнят, — продолжал нагнетать Халанбери. — Повесят, потом отрубят головы и сварят в кипящем масле!
— Да зачем так сложно-то? — поразился Трикс.
Халанбери задумался, на миг прекратив плакать. Потом уверенно сказал:
— Для устрашения. Ага. Для устрашения прочих врагов!
Трикс вздохнул, снял куртку Иена, бережно повесил на вбитый у дверей гвоздик и сказал:
— Глупости не говори. Щавель великий маг, он выкрутится. Но как я недооценивал Иена!
— С чего вдруг? — спросила Аннет.
— Он же пошел в темницу вместо меня! — воскликнул Трикс. — Какое благородство для юноши низкого происхождения! Подлинный поступок верного оруженосца… как… как Атрею Кимиан подменил собой…
— Тоже мне, благородный поступок, — фыркнула Аннет и слегка засветилась от возмущения. — Да мальчик просто мечтал оказаться настоящим со-герцогом. Хоть на миг. Хоть в тюрьме. Хоть перед тем, как ему отрубят голову и сварят в масле.
— Что за глупость? — удивился Трикс. — Что в этом такого, быть со-герцогом?
Халанбери и Аннет весело засмеялись.
— Ага, ты тоже так считаешь? — спросил Трикс.
