Медик посмеялся и ушёл, а Оскар подтащил Клариссу к костру и всучил бутерброд с сыром.
Девушка заметила на хлебе пепел и хотела отказаться, но Оскар заявил:
– Я сам его сделал.
У неё промелькнула мысль: «А мыл ли Оскар руки, перед тем как готовить бутерброд? Конечно нет!» Но отказываться, когда Оскар проявил столь милую заботу, ей показалось невежливым.
Кларисса откусила, пожевала и хотела уже сказать «вкусно», но слова застряли у неё в горле. На хлебе, прямо под сыром извивался толстый червяк. Кларисса вскрикнула, выронила бутерброд и бросилась на хохочущего Оскара. Она ударила его полураскрытым кулаком в грудь и взвыла от обиды. Попыталась снова треснуть его, но он увернулся и неожиданно схватил её и, перекинув через плечо, потащил к реке.
– Поставь меня! Ты бесстыжий! Несносный!
– Клара, а тебе нравится купание на рассвете? – нежно спросил Оскар.
Она вцепилась в его камуфлированную рубашку.
Марсель подоспел как раз вовремя, но ничего лучше, чем сбить Оскара с ног, он не придумал. Все трое повалились на траву, Кларисса попыталась отползти, но Оскар схватил её за ногу и потащил по траве.
– Ты обалдел! – крикнул Марсель и толкнул Оскара, тот упал на спину, но тут же перекатился и снова ухватил Клариссу за ногу.
– Ты нарываешься, – процедил Марсель и ударил его по руке. – Отвяжись от моей девушки, я последний раз тебя прошу.
Оскар вскочил и, широко улыбнувшись, как чеширский кот, сказал:
– Я твоей девушке должен кое-что.
– И что же?
Он загадочно улыбнулся и пошёл к костру, так ничего и не сказав.
Марсель угрюмо посмотрел ему вслед, затем уточнил:
– Кларисса, всё нормально?
Она кивнула.
Молодой человек стряхнул с её плеча траву.
– Что именно должен тебе Оскар?
– Хотела бы я знать!
Объявили построение. Когда команды были в сборе, всех попросили собрать палатки и рюкзаки. Спустя полчаса ребята покинули свой временный лагерь и по лесной тропе и подвесному мосту, перекинутому через реку, вернулись в казармы.
Кларисса первым делом отправилась в душ, но, как назло, в коридоре столкнулась с Оскаром. Он со скучающим видом стоял у окна с зубной щёткой во рту, но, заметив девушку, оживился.
– Ого, одна, без охраны?
Кларисса нахмурилась и шагнула в его сторону, но, поскольку он тоже шагнул к ней, они нелепо врезались друг в друга и отступили.
Серьезность, с которой она хотела произнести заготовленную речь, куда-то испарилась, и получилось даже весело:
– Оскар, что тебе от меня нужно?
Тот издал смешок и делано удивился:
– Мне? С чего ты взяла? Клара, ты всё себе нафантазировала. – Он вздохнул и похлопал её по плечу: – Понимаю, я видный парень, а ты, ну сама знаешь, и тебе очень хочется, чтобы мне что-то от тебя было нужно… Но не заигрывай со мной, птенчик!
– Ты отвратителен, Оскар.
– А ты, это, заканчивай с романтическими книжками, ладно? – И он направился к лестнице, на ходу чистя зубы.
Кларисса плотнее сжала губы, чтобы не крикнуть ему вслед, какой же он напыщенный глупец. Бабушкины уроки хорошего тона не пропали даром, девушка сдержалась. Но она не могла не заметить, что сдерживаться с каждым разом становилось всё сложнее. Похоже, Оскар задался целью – довести её на этом фестивале, превратить в свою маленькую хамоватую копию. Бабушка ей всегда говорила, что для хулиганов нет худшего наказания, чем отсутствие интереса к их проказам. И Кларисса решила, что не позволит больше Оскару Касперских втягивать себя в свои игры.
Оскар облачился в серый костюм, который ему купила ещё мать – на вырост, как она тогда сказала. Толя повязал ему галстук, но Оскар сорвал его и кинул на подоконник перед тем, как выйти из казармы. Галстук его душил, как и воротничок рубашки, которую он расстегнул на две пуговицы.
На улице зажглись фонари, а на плацу уже началось представление. Выступали акробаты. Все скамейки были заняты зрителями.
Оскар поискал глазами среди пёстро разодетых девчонок Клариссу, но его взгляд наткнулся на другую девчонку, с коротким каре, красными волосами и в платье на бретельках того же цвета. Она показалась ему смутно знакомой, но подумать об этом он не успел: Толян толкнул его локтем и указал куда-то в сторону.
Поодаль от трибун стояли с иголочки одетый Марсель в чёрном костюме-тройке и Кларисса. Её длинные волосы с белыми лентами развевались на ветру. На ней было платье, состоящее из корсажа салатового цвета, отороченного воздушным кружевом, и пышной, до земли, белой юбки в мелкий цветочек. На руках белые перчатки до локтей, на лице, как обычно, царственное выражение.
– Толь, – начал Оскар, но друг категорично покачал головой и заявил:
– Даже не проси, Ос!
– Ты не знаешь, что я хотел сказать!
Толя вздохнул.
– В том-то и дело, знаю! Что-то вроде: «Давай, Толян, отвлеки Марсика…» Ну, я не прав? – Оскар угрюмо молчал, и Толя продолжил: – Я говорил тебе подружиться с ней! Ты всё забыл? Наш план – доучиться вместе последний год! И всё шло как надо, пока ты вдруг не стал её ревновать и вести себя как последний дурак!
– Ревновать? – опешил Оскар. – О чём ты?
