– Марсель сказал мне любопытную вещь. – Диана подождала, когда Кларисса спросит, какую именно. Но вопроса не последовало, и она продолжила: – Говорит, что ты одна на миллион. И разрешил подышать мне с ним одним воздухом, так щедро с его стороны!
Кларисса зашевелилась и, кажется, обернулась.
– Правда? Он так сказал? И вы не целовались?
– Да. Да. Нет.
Девушка вздохнула с облегчением, в её голосе зазвучали радостные звонкие нотки.
– Но зачем он пошёл с тобой?
– А вот мы и подобрались к самому интересному… Доброй ночи, Кларисса! – Диана зарылась поглубже в спальник и отвернулась.
Кларисса больше с ней не заговорила, но Диана слышала, как та долго ворочалась, прежде чем дыхание соседки стало ровным.
Сама Диана заснула лишь через полчаса, а всё это время просто лежала с закрытыми глазами и старалась ни о чём не думать.
Раньше, когда дома было всё в порядке, пока мама была жива, пока папа не превратился в фанатичного тирана, а Оскар не очерствел, Диана любила перед сном планировать. Она всегда в мельчайших деталях представляла идеальный завтрашний день. А когда он наступал, пыталась жить по этому плану. Это не означало, что в её жизни не было спонтанности, ещё как была. Диана, точно яркие нити, вплетала события и людей, возникших на её пути благодаря спонтанности, в светлое полотно своего идеального дня. В её жизни всё шло как надо. Казалось, так и должно быть, так будет всегда.
И когда её мир вдруг рухнул в одночасье, Диана долго и тщетно искала причину. Ту самую чёрную нитку на полотне того рокового идеального дня. Была ли она случайной? Или всё закономерно? И любое светлое полотно неминуемо однажды будет заляпано чёрной грязью. Она так и не нашла ответа.
Но теперь, прежде чем заснуть и окунуться в мир своих чёрных снов, Диана больше не планировала, не искала причин и следствий, она лишь старалась ни о чём не думать.
Кларисса проснулась от вскрика. Она открыла глаза и нащупала свой телефон, включила экран, рассеивая полумрак палатки.
Диана лежала на животе и тяжело дышала, вцепившись в край спальника. Её лицо было мокрым от слёз.
Кларисса разобрала в её невнятном бормотании «отпусти».
Она потормошила Диану за плечо, и та резко дёрнулась и открыла глаза. В её глазах и в выражении лица было столько ненависти, что Кларисса испуганно отползла в свой угол, выдохнув:
– Кошмар приснился?
Диана прошипела:
– Да не свети ты мне в лицо, идиотка.
Кларисса опустила телефон, а Диана быстро вытерла лицо тыльными сторонами ладоней.
Возникла неловкая тишина. Кларисса даже пожалела, что разбудила соседку так официально. Следовало просто пихнуть её и прикинуться спящей.
– Мои родители почти всегда в разъездах, – негромко и неуверенно прошептала Кларисса, – иногда мне снится, что они погибли и я больше никогда их не увижу. Я тоже просыпаюсь в слезах. В этом нет ничего стыдного.
Диана фыркнула и отвернулась.
– Если ты думала, что я сейчас в ответ расскажу тебе о своих бедах, мы обнимемся и вместе поплачем, ты немного ошиблась. Заткнись и спи.
Кларисса стиснула зубы, решив больше не разговаривать с этой грубиянкой, но не выдержала:
– А знаешь, между прочим, ты меня разбудила своими рыданиями, могла бы быть и повежливее.
– Могла бы, – согласилась Диана, – но не хочется. Такое бывает, Клара, не всем нравится быть вежливыми и придушенными условностями.
– Конечно. Ведь быть грубыми, вульгарными и прятать высосанные из пальца проблемы за мрачным имиджем куда проще, чем соблюдать элементарные нормы человеческого поведения!
– А-а-а, ты, значит, знаешь что-то о моих проблемах, раз считаешь их высосанными из пальца?
Кларисса вздохнула.
– Зачастую большинство наших подростковых проблем кажутся серьёзными, лишь пока их с кем-то не обсудишь. А когда скажешь о проблеме вслух, после над ней останется лишь посмеяться! Это работает!
– Кто же тебе сказал?
– Я много читаю и, проанализировав опыт книжных героев, сделала выводы. Тебе нужна подруга, человек, который выслушает! Только и всего!
– Хм, проанализировала? Сделала выводы? Серьё-озно.
– А ты попробуй! И мы вместе посмеёмся, вот увидишь!
– Посмеёмся… – задумчиво протянула Диана, перевернулась на спину и после долгой паузы тихо произнесла: – Мама умерла. У неё был врождённый порок сердца. Через месяц после её похорон меня вышвырнули из школы. Сыночку завуча грубо отказала. За это он подкинул золотую цепочку мне в рюкзак и обвинил в воровстве. Разбираться никто не стал. Папаша засунул меня в спецшколу, где на второй день меня изнасиловали, – она помолчала. – Ты скажи, когда мне уже начинать смеяться.
Кларисса лежала, не в силах шелохнуться и потеряв всякую способность говорить. Диана села, натянула свитер и двинулась к выходу, бросив:
– Ты посмейся тут пока, хм, подруга, а я пойду, подышу воздухом. Спать ты ведь мне всё равно не дашь. – И она вылезла из палатки.
