– Я не бегаю!
Она его снова разозлила. Марсель не понимал, почему эта девчонка так действует на него.
– Мне всего лишь неловко. Я пытаюсь извиниться.
– Это всё, что тебе нужно?
– Да.
Она щёлкнула пальцами.
– Марсель, ты прощён. Иди уже, живи и спи спокойно!
– Отлично.
– Отлично, – повторила она.
Марсель тряхнул головой.
– А знаешь, ничего не отлично! Ты, Диана, в конце концов останешься одна, потому что для тебя соблазнить, а потом послать ничего не стоит.
– Я тебя соблазнила, хочешь сказать?
– Именно!
Она звонко рассмеялась, а он горячо продолжил:
– Не всегда вокруг будет куча поклонников! Каждый в итоге найдёт себе милую и хорошую девушку…
– Такую, как Кларисса Маршал, – насмешливо подсказала Диана.
– Да-да, такую! А тебя забудут. Ты, может, и яркая. Но яркими бывают и лампочки в люстре – ничего особенного!
– Я смотрю, тебя не беспокоит, сколько раз после твоей откровенности придётся извиняться.
– А я не буду! Тебе ничьи извинения не нужны. Ты вся такая самодостаточная, с лучшей подружкой Тишиной.
Диана демонстративно зевнула.
– Дело в том, что я не аплодировала твоей песне? Ты считаешь, что можешь облить грязью, а потом просто спеть, этакий романтичный трубадур, сказать: «Прости», – и всё будет немедленно забыто?
– Если не можешь простить, так и скажи, а не корчи безразличие! Да, я попал в цель, когда сказал о тебе! Вот ты и страдаешь.
– По-моему, Марсель, страдаешь здесь ты.
– Да? Но это не я ушёл с дискотеки, чтобы посидеть в одиночестве на крыше и поплакать под звёздами! Так и скажи, что нарочно хотела меня уязвить, вот и ушла!
– Какой же ты глупый и самонадеянный! Мне просто не интересна эта дискотека и потные похотливые мальчишки.
– Ну конечно! Я и забыл, каких парней ты предпочитаешь. Тупых лбов из своей спецшколы, которые обращаются с тобой… – Он умолк и тихо прибавил: – Возможно, именно так, как ты того и заслуживаешь.
Ди хотела что-то сказать, но вместо слов донёсся лишь тихий вздох. Она убрала в карман наушники, и Марсель заметил, что её руки дрожат. Диана молча прошла мимо и скрылась за чердачной дверью.
Марсель хотел пойти за ней, даже сделал следом несколько шагов, но передумал и уселся на крышу. Ночь была тёплой, точно созданной для поцелуев. Он проклинал себя, что после извинений и слова «отлично» не ушёл, что опять как последний подлец наговорил ужасных слов. Ему вообще не стоило сюда приходить и искать Диану. Он должен был прилюдно извиниться, спеть песню, а потом весь вечер наслаждаться компанией Клариссы – умной, обворожительной, милой, самой лучшей. А он снова бросил её. Разве поверит она теперь его обещаниям? Марсель сам уже не верил себе. Эта одержимость Дианой Касперских превращала его в отвратительного типа, он был не способен себя контролировать, не мог управлять своим настроением и поступками.
Он как будто самоуничтожался изнутри. И самое поразительное, даже не успел понять, когда, в какой момент его так зацепило. Марсель помнил, как будто это было вчера, тот вечер в парке аттракционов, где впервые увидел Диану в руках с ружьём, стреляющую по банкам. Она одним выстрелом поразила сразу несколько целей. И сейчас, оборачиваясь на их первую мимолётную встречу, можно было подумать, что в одной из банок, которые девушка лихо сбила, было его сердце. А ведь он был уверен, что подарил его Клариссе. Может, и подарил, да только уже простреленное.
Кларисса неспешно шла по освещённой фонарями аллее в сторону казарм. Ей надоело в шумном зале, и она потихоньку ускользнула.
Ещё до начала дискетки она надеялась, что Марсель пригласит её танцевать или они погуляют вдвоём. Но он исполнил для Дианы песню и куда-то исчез. Собственно, как и сама Диана. Кларисса не сомневалась, что они вместе.
Девушка вдруг окончательно осознала, что слова Марселя часто расходятся с делом. Раньше она не позволяла себе усомниться в нём. Но сейчас разочарование было столь острым, что Кларисса больше не могла и не хотела оправдывать его.
За размышлениями она не заметила, что кто-то несётся по аллее, и увидела Диану, лишь когда та промчалась мимо.
– Диана, – окликнула Кларисса.
Та остановилась шагах в четырёх от неё и не пыталась сократить расстояние.
А Клариссе показалось, что сейчас тот самый момент, когда она должна сказать какие-то слова поддержки, которые не сумела выдавить утром. Возможно, ночь, скрывающая всё низменное – стеснение, ханжество, трусость, – придала смелости.
Кларисса решительно подошла и взяла Диану за руку.
– Ты очень сильная. Если бы со мной произошло то, что с тобой, не знаю, как бы я смогла жить дальше…
– А ничего другого не остаётся.
– Да, но ты… сумела сохранить жизнелюбие, а это настоящая сила духа.
– Как раз после потрясений начинаешь особенно ценить жизнь. А тем, у кого всё хорошо, ценить что-то обыденное довольно трудно. – Она высвободила руку, пояснив: – После того, что было… не люблю, когда держат за руки.
– Прости, – Кларисса сделала шаг назад. – Если я могу что-то сделать для тебя, всегда обращайся.
Диана уже повернулась, чтобы уйти, но внезапно сказала:
– Слушай, Клара, есть такое, что ты могла бы для меня сделать…
