– Покормлю тебя, мой однолапый забияка!
Он с наслаждением закрыл глаза и приоткрывал рот, когда его губ касалась очередная долька апельсина. Он никогда ещё так не любил апельсины.
От близости этой девушки и ароматного запаха у него кружилась голова. Конечно, Марсель предпочёл бы касаться её губ, а не долек апельсина. Но поскольку Ди не делала попыток его поцеловать, он радовался и тому, что она кормит его. Из её рук он, точно пёс, готов был взять даже тушёную морковь, которую ненавидел.
– Чего улыбаешься?
Марсель приоткрыл один глаз.
– Ты любишь тушёную морковь?
– Хм…
– Моя мама её готовит. Терпеть не могу!
– Будь моя мама жива, я бы съела даже приготовленных ею тушёных хомяков!
Она очистила и скормила ему второй апельсин, а потом засобиралась домой: выкинула шкурку в ведро, вытерла руки салфеткой и встала со стула, отвесив поклон:
– Отчаливаю! Держись молодцом! И я принесу тебе в следующий раз твоего родственника – «Сникерса»!
– Лучше апельсинов снова. – Поняв, что она сейчас уйдёт, Марсель не выдержал и попросил: – Ди, скажи всё как есть! Сейчас!
Она замерла, нервно покрутила в руках пустой пакет и со вздохом села на стул, её взгляд некоторое время блуждал по палате, а потом она заговорила:
– Никто никогда не делал для меня того, что сделал ты, Марсель.
Он улыбнулся и выпалил:
– Я готов драться за тебя хоть каждый день, лишь бы… – Он умолк, заметив, что она качает головой.
– Я ведь не о драке, Марс.
– А о чём?
– После того, что со мной случилось, мне казалось, я никогда и никого не полюблю. Сердце точно в броню оделось, такая вот… метафора. Но появился ты, и я… – на её лице возникла необыкновенно нежная улыбка, – я влюбилась в тебя, и броня… – Диана показала пальцами обеих рук взрыв. – Мне так хотелось, чтобы ты полюбил меня в ответ, но ты упирался и всё твердил, что тебе нужна лишь Клара.
– Ошибся.
– Все мы были немного очарованы ею. Я ведь в тебя и влюбилась отчасти потому, что тебя выбрала идеальная Кларисса Маршал. Ты по определению не мог быть плохим. – Диана помолчала и нехотя призналась: – Сколько раз я думала увести тебя у неё и ни о чём не жалеть, наплевать на Маршал. Не смогла. С кем угодно, но не с ней.
Он слушал её и с замиранием сердца ждал, когда же прозвучит «но», которое разрушит надежды, возникшие благодаря всему уже сказанному. Диана поднялась и прошлась к окну.
– Желание заполучить парня девчонки, которой восхищаешься, это, наверное, из-за комплексов. Я некоторое время думала, что недостойна тебя. А когда ты влюбился в меня, тогда я по-настоящему освободилась. Прошлое перестало иметь значение. – Она вернулась к койке и присела, коснувшись руки Марселя. – Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что влюбился в меня, хоть я и не твой тип.
– Ты говоришь о любви и благодаришь за мою любовь, – тихо сказал Марсель, – а у меня ощущение, словно ты прощаешься.
– Так и есть. Для меня ты навсегда останешься парнем Клариссы Маршал. Ты освободил моё сердце, но, пока мешкал, оно рассмотрело другого.
– Хочешь сказать, ты в кого-то влюбилась? – потерянно спросил он.
Диана с трудом сдержала счастливую улыбку.
– Да, Марс.
Повисло молчание. Диана поднялась.
– Я пойду.
Когда она уже взялась за ручку двери, Марсель осторожно спросил:
– Как там Оскар?
Не оборачиваясь, она сказала:
– Не слишком хорошо. Скверно. А ты чего ждал, когда подставлял его?
Он не ответил, задал вопрос, который мучил его всю их встречу:
– Ты даже не попросишь меня признаться, чтобы Оскара не отправили в спецшколу?
– Нет, – всё так же не оборачиваясь, обронила она.
– Почему?
– Оскару уже не помочь. Ты не поможешь.
– Но если объяснить всё полиции! – повысил голос Марсель.
Она всё-таки посмотрела на него через плечо и грустно улыбнулась:
– Нет страшнее полиции, чем наш с Оскаром родной отец.
И Диана ушла.
Марсель с большим трудом, превозмогая боль в рёбрах, поднялся и подошёл к окну.
У больницы стояла машина Толика. Толя не поднялся в палату, а значит, презирал его настолько, что не хотел ни видеть, ни слышать. Марсель окончательно и бесповоротно потерял его уважение, собственно, как и уважение Стаса наверняка.
«Поделом мне», – подумал Марсель.
Сейчас, когда ярость на Оскара и Клариссу поостыла, он осознал всю чудовищность своего поступка. Он сходил с ума по Диане, поцеловал её в конюшне, а, увидев предательство Клариссы, взбесился так, словно его обокрали.
Возможно, будь на месте Клариссы другая девушка, он бы лишь порадовался, что желание расстаться оказалось обоюдным. Но в случае с Клариссой он чувствовал себя униженным, обманутым и брошенным. Оскару досталось то, чего Марселю получить не удалось. Он благоговел перед Клариссой, боялся сжать её руку слишком крепко, обращался с ней как с принцессой. А апофеозом их целомудренных и высоких отношений стала безобразная сцена в канаве. И с кем? С Оскаром Касперских! С тем, кто вместо ухаживаний дал ей по голове веслом.
Как после такого не почувствовать себя оплёванным?
Из больницы вышла Диана.
Марсель прижался разгорячённым лбом к холодному стеклу.
