К следующему дню у нас было 48 тел, и, хотя мы и бились изо всех сил, шестеро все еще ожидали вскрытия. Полиция стала утверждать, что, по их последним данным, на борту «Маркизы» было 140 человек, из которых 84 выжили, а 56 считались пропавшими без вести. Были запрошены стоматологические карты всех известных жертв: запросы на карты иностранцев были поданы в соответствующие посольства. В тот день – это была среда – контактный центр был закрыт, так как вся возможная информация о пропавших была собрана.
Тела тем временем продолжали находить, и полицейские снова пересмотрели свои оценки. Они решили, что выжило 83 человека, а пропали без вести 56. Стало известно, однако – впервые с момента столкновения, – что на борту была 54-летняя женщина, которая отвечала за организацию дискотеки. Затем поступило сообщение о женщине, прыгнувшей следом за набитой кирпичами сумкой в Темзу рядом с крейсером-музеем HMS Belfast, чье тело было обнаружено на берегу. Мы проводили вскрытия, а полицейские начали недовольно ворчать из-за закрытия контактного центра, так как многие тела все еще оставались неопознанными. К вечеру четверга появилась новая информация, на основании которой полиция вновь увеличила свои оценки. В участок пришла компания людей, явившихся на вечеринку без приглашения, сообщив, что им удалось выжить после крушения, однако их друг потерялся.
Тем временем из морга послали запрос на возвращение в кратчайшие сроки 17 пар кистей, чтобы пришить их обратно. В лабораторию доставили восемь пар рук.
Теперь мы могли только ждать. Это была пятница перед августовскими банковскими каникулами, и люди за пределами морга уезжали на выходные из знойного Лондона. Мы все ждали поступления стоматологических карт, информации по отпечаткам пальцев из лаборатории и просто новые тела: к этому времени были обнаружены 50 трупов. После всей этой суеты в морге было чуть ли не до жути тихо и спокойно.
За долгие выходные в морг не поступило ни единого нового тела. В среду полиция предприняла попытку назвать имена людей, все еще считавшихся пропавшими без вести. Одним из них был организатор вечеринки Антонио Васконселлос, который отмечал на корабле свой 26-й день рождения. Также пропавшим считался один француз. В морге оставалось одно неопознанное тело мужчины 20 с чем-то лет: была вероятность, что он и вовсе не имел к «Маркизе» никакого отношения. Либо же он мог оказаться тем самым пропавшим незваным гостем, имя которого до сих пор не было установлено.
К концу недели 46 из 50 тел были полностью опознаны, а остальные – опознаны частично, то есть нам требовалась дополнительная информация, чтобы окончательно подтвердить их личность. Не считая этого неизвестного молодого человека. Кто это был? Никто понятия не имел. Он не соответствовал ни единому описанию.
Так как у него был весьма необычный брелок для ключей, полиция решила сфотографировать его и попросить выложить снимки в газетах. Итак, у нас было одно полностью неопознанное тело и двое пропавших без вести людей: француз и Антонио Васконселлос. Про незваного гостя, впрочем, можно было больше не беспокоиться: он объявился живой и здоровый.
В пятницу был сделан еще один важный шаг для идентификации неизвестного трупа. Найденный при нем брелок с ключами принесли к квартире пропавшего француза, и с помощью него удалось открыть дверь. Теперь пропавшим без вести оставался лишь именинник. Той ночью вниз по течению от места крушения между Лондонским мостом и Бермондси – где-то в так называемом верхнем бассейне Темзы – было обнаружено еще одно тело. Мы практически не сомневались, что оно принадлежало Антонио Васконселлосу, однако мы понимали, что после двух недель в воде понадобится какое-то время, чтобы достоверно подтвердить его личность. Мы также были уверены, что все остальные тела в морге не имели к «Маркизе» никакого отношения, а полиция была уверена, что больше жертв нет. Итак, конечный результат: 51 погибший, 137 человек на борту.
Мы хорошо потрудились, и, как мне казалось, сослужили хорошую службу жертвам и их родным. Лишь потом я узнал, что, пока я был погружен в свою работу в морге, внутри и снаружи происходило гораздо больше, чем я предполагал.
Каждый человек реагирует на катастрофу быстро и от всего сердца. Каждый старается изо всех сил, делая все от него зависящее. Таким образом – хотя и каждый, из каких бы хороших побуждений он ни действовал, должен нести ответственность за свои поступки – сложно принимать критику постфактум за действия, которые, возможно, были совершены под большим давлением обстоятельств в кризисной ситуации. После многих из перечисленных мной катастроф 1980-х годов на экстренные и другие государственные службы, занимавшиеся последствиями трагедий, зачастую обрушивался шквал обозленной критики. Эта критика была пропитана такой злостью, после которой обычно следуют реформы. Крушение «Маркизы» стало, пожалуй, ярчайшим тому примером.
