Я высвобождаю свою магию. Воздух вокруг меня приходит в движение, ветер набирает скорость. Лейе протягивает здоровую руку, и из нее вырываются языки пламени: великолепные, ужасающие, блистательные. По его сигналу я начинаю вращать запястьями, и созданный мной ветер направляет его огонь в нужную сторону.
Тан Вэй выкрикивает предупреждение подругам из секты Лотоса. Я выстреливаю пламенем, обхватывая каждого священника пылающим лассо, заглушая крики и вопли. Пока священники горят, последовательницы секты Лотоса мечут кинжалы, нанося смертельный удар каждому из них.
Лейе, тяжело дыша, падает на землю. Я тоже опускаюсь на колени, ощущая себя опустошенным.
Дело сделано. Только вот какое это имеет значение?
Ан мертва.
Я возвращаюсь к ней, поднимаю девушку на руки и прижимаю к себе.
Забытье возвращается. Слезы текут по щекам, и я шепчу молитву богам, которых когда-то отверг.
Не знаю, сколько времени я стою на коленях, обнимая Ан и отчаянно молясь, чтобы она очнулась. Кажется, проходит целая вечность. Затем невозможный вздох.
Очень тихий, почти невесомый.
Я не смею даже надеяться, но что еще мне остается?
Наклоняюсь и слушаю самую прекрасную музыку в мире: слабое, но ровное биение ее сердца.
Снег укрыл дворцовую территорию белым покрывалом, кристаллы которого мягко поблескивают в тусклых лучах зимнего солнца. Я наблюдаю за бурной деятельностью внизу. Слуги и чиновники суетятся, готовясь к коронации.
На сегодняшний день Нанда прекратила нападения, а я взамен открыл дипломатические каналы для разрешения спора о Южных Колониях. Подданные других народов будут присутствовать на празднествах в знак возобновления дружеских отношений с империей Ши. Приедет даже королева-затворница из Менгу, и я не могу не гадать, каковы ее истинные мотивы.
При поддержке Тай Шуня я вернул себе трон и начал устранять священников Дийе, отовсюду вытесняя их сторонников. Но мы оба знаем, что среди нас все еще прячутся шпионы.
Приходят сообщения, что пустыня медленно отступает к своим первоначальным границам и что в лесах начинают набухать почки, хотя до весны еще далеко. Капитан Ян прислал весть о сильном шторме, бушевавшем в районе Треугольника Дракона, и о поднимавшемся из его вод зеленом дыме. Все духи – те потерянные души, которых мой прадед привязал к мечу – наконец-то вырвались на свободу.
Я отомстил за смерть своей семьи и вернул себе право на престол. Я жаждал этого больше половины своей жизни, а теперь не уверен, что обрел покой.
Стряхнув с плеч снежную пыль, спрыгиваю с крыши, своим внезапным появлением до полусмерти напугав служанку. Странно, наверное, видеть, как будущий император лазает по зданиям. Все знают, что я сделал в тот день на северной стене; так что бесполезно притворяться тем, кем я не являюсь. Что еще важнее, я не хочу, чтобы тяньсай продолжали жить в тени.
Служанка ошеломлена тем, что я знаю ее имя и что своими руками беру у нее корзину с фруктами, вызвавшись донести. Исполнив серию поклонов и выдав порцию испуганных извинений, девушка убегает прочь. С моих губ срывается теплая серебристая струйка воздуха. Как же непросто привыкнуть ко всем этим формальностям!
Я нахожу Тай Шуня в императорском медицинском зале. В последнее время он стал брать уроки у местных лекарей, решив использовать во благо свою природную склонность к травам и исцелению. Часть меня верит, что он пытается искупить прошлые деяния своей матери. Как бы мне хотелось, чтобы здесь был Шифу, уж он бы с удовольствием взрастил талант Тай Шуня.
– Ваше величество, – заикаясь, произносит один из лекарей, заметив меня у входа.
Все начинают приветствовать меня поклонами и шепотом. Даже Тай Шунь. Хорошо хоть никто не падает ниц. Кивком головы я указываю в сторону двора. Тай Шунь ставит кувшин и выходит следом за мной.
– Вы хотите поговорить со мной, ваше величество?
– Я же тебя просил! – раздраженно бросаю я. – Не надо так со мной разговаривать и, ради всего святого, перестань держаться
Он смеется и делает шаг вперед.
– Раз уж мы отбросили все формальности, что тебе нужно, Цзынь? Говори скорее, а то у меня есть дела поважнее, чем таскаться с тобой по проклятому холоду, это вредно для моей старой раны.
– А вот грубить я тебе разрешения не давал, – парирую я, замечая, что он слегка прихрамывает, и поблекшее воспоминание о его падении с крыши острой болью пронзает мне грудь. – Извини, я быстро, а потом мы сможем вернуться в тепло. Просто не хотел говорить с тобой во дворце, где полным-полно стражников и слуг.
