Ама в безопасности. Пока. Я ем рис понемногу, тщательно пережевывая, пока не ощущаю другую текстуру. Что-то, замаскированное под рисовое зернышко. Я осторожно засовываю это нечто под язык и возвращаюсь в темный угол, подальше от любопытных глаз охранников. Притворяюсь, что кашляю, и достаю зернышко. Оказывается, это пергамент, скрепленный чем-то, на что моя слюна не воздействует. Я разворачиваю его пальцами и вижу написанные чернилами всего два слова.
С гулко колотящимся о грудную клетку сердцем я сминаю послание и засовываю его между трещинами каменного пола. По какой-то причине Лейе хочет мне помочь. Собирается вызволить меня? Но в этом нет абсолютно никакого смысла. Он ведь в подчинении у моего отца. Того, кто ослушается главного священника, ожидает верная смерть. И того, кто ослушается
Вспоминая поступки Лейе с тех пор, как он спас меня от тяньсай, я не могу не задаться вопросом, не ошиблась ли в нем. Я считала его марионеткой священников, верной комнатной собачкой своего отца, но не исключено, что он представляет собой нечто большее. Но все же не могу придумать ни единой причины, по которой он захотел бы предать моего отца.
Имел ли Лейе в виду, что я должна отдать его кому-то другому? Может быть,
У меня в голове возникают все новые вопросы, но я понимаю, что нет смысла строить догадки, пока не выйду из этой тюрьмы и вновь не обрету свободу. Неохотно я доедаю весь рис, а затем заставляю себя проглотить и овощи с мясом. Что бы Лейе ни планировал на сегодняшний вечер, мне понадобятся силы. Меня начинает тошнить. То ли от непривычно обильной трапезы, то ли от нервов, не знаю. Покончив с едой, я возвращаюсь на обычное место, чтобы охранники ничего не заподозрили.
А потом жду, изо всех сил стараясь не заснуть.
Время тянется бесконечно.
Почему? Кто за мной явится? Как раз в тот момент, когда начинаю думать, что Лейе решил хитро подшутить надо мной, огонь факелов мигает, и я вздрагиваю. Ничего не происходит. Я ложусь обратно, сердце бьется так громко, что, наверное, слышно даже охранникам.
Проходит еще некоторое время, и мои веки начинают тяжелеть. Я щиплю себя, но даже боль не делает меня бодрее. Факелы снова мерцают, но я уже не придаю этому значения.
Затем раздается приглушенный крик охранника, но тут же резко обрывается.
Свет гаснет.
Я часто моргаю, привыкая к темноте, и начинаю на ощупь пробираться к решетке камеры. Слышу приглушенные звуки падающих на пол тел. Несколько долгих секунд проходят в тишине.
Потом что-то вспыхивает. Передо мной за железными прутьями появляется пламя, полыхающее на кончике пальца.
– Лейе? Что происходит? – шепчу я выступающей из темноты фигуре в черной маске.
Он снимает маску.
И я оказываюсь лицом к лицу с красивым парнем из пустыни.
На то, чтобы добраться до окраины столицы, уходит совсем мало времени. Перед самым рассветом мы меняем лошадей, как и планировали. На улицах тихо, но чувствуется, что город постепенно просыпается. Негромкое бормотание, скрип дверей и окон, шарканье ног…
Нам пора уходить. Скоро дворцовые охранники очнутся от сонных сквозняков, которые я на них наслал. Как только объявят тревогу, нас начнут искать и священники, и стражники.
Приоткрыв деревянную дверь общественной бани, Ан высовывает наружу руку и отчаянно ею жестикулирует. Я протягиваю ей чистую одежду, которую она поспешно хватает. Через минуту девушка появляется с ниспадающими на плечи мокрыми волосами. Из вежливости я отвожу взгляд, поскольку из-за капающей с ее прядей воды часть бледно-голубой ткани одеяния сделалась полупрозрачной.
Она натягивает темно-синий верхний халат, подвязывает шифоновым поясом и решительно направляется прямо ко мне. Не сводя с меня убийственного взгляда, выжимает мокрые волосы и стряхивает влагу с рук так, чтобы капли летели в мою сторону.
– Я держала свои вопросы при себе, как ты и велел, – наконец заявляет она. – Теперь, когда мы далеко от дворца, мне нужны ответы. Во-первых, кто ты такой?
– Я же назвал тебе свое имя, – протестую, вытирая лицо.
– Кто знает, настоящее ли оно. Что еще за Алтан? – Я не реагирую. – И как ты связан с Лейе? Я думала, что именно он вытащит меня из темницы. Вы друзья? Ты тоже священник?
– Нет, – обиженно отпираюсь я.
Ан продолжает забрасывать меня вопросами, не давая возможности ничего объяснить.
