Нефрит. Огонь. Золото полностью

– Теперь ты видишь меня таким, какой я есть на самом деле. Видишь, что твоя мать сделала со мной. Если бы ты только знала, кем была она. Вовсе не невинной овечкой. Она предала свою семью ради священства. Она являлась одной из нас. Сколькими она пожертвовала? Скольких убила, прежде чем остановилась? – Отец хватает меня за руку, впиваясь глазами цвета воронова крыла в нефритовый перстень моей матери. Я замечаю в его взгляде вспышку какого-то сложного чувства, прежде чем он снова покрывается коркой льда. – А остановилась она только потому, что ее собственный ребенок оказался Похитителем Жизни. Так что не нужно делать из нее мученицу.

– Ты опять врешь.

– Неужели?

Это не может быть правдой. Просто не может. Уродливые, чудовищно натуралистичные куклы из моего сна танцуют в сознании, а звучащий в ушах смех матери становится злым. Отец, скорее всего, лжет. Он лжец. Он всегда лжет.

Я смотрю на его изуродованное лицо.

– Ты чудовище.

– И ты тоже.

Мой голос срывается.

– Нет, это не так. Я не стану монстром.

– Ты не сможешь избежать своей судьбы, дочь. Боги выбрали тебя не просто так.

– Зачем тебе меч? Что ты задумал?

– Я же тебе уже говорил. Хочу спасти свою страну и избавиться от пустыни.

– Лжец! – Я поднимаюсь с пола. – Я немедленно ухожу из дворца. Прочь с дороги. Не заставляй меня воспользоваться против тебя магией.

– Пустая угроза. Я знаю тебя, Ан. Ты всегда была мягкосердечной, совсем как твоя мать. Ты не нападешь на меня.

Я поднимаю руки. Он не трогается с места.

– Я сказала, прочь с…

Отец ударяет меня открытой ладонью в грудь, и я лечу через всю комнату, врезаясь в тяжелый деревянный стол.

– Боюсь, я не могу позволить тебе уйти. Ты наша единственная надежда. Я должен оберегать тебя, – произносит он притворно мягким голосом.

А от его взгляда у меня в жилах стынет кровь.

– Я не стану тебе помогать. Я никогда не найду для тебя меч, – обещаю, задыхаясь от боли.

Отец подходит ко мне, пламя парит над его руками, нависая надо мной, словно освещенный саван. Его искалеченные губы еще больше кривятся в кричащей улыбке.

Улыбке, которая говорит мне, что я ошибаюсь. Что у меня не будет другого выбора, кроме как помочь ему.

АЛТАН

Я бегу обратно в убежище секты Лотоса. После случайной встречи с Тай Шунем голова идет кругом. Добравшись до места, я тут же залезаю на крышу. Мне нужно подумать. Кроме того, я не в том настроении, чтобы встречаться с Тан Вэй и Шифу, тем более отвечать на их вопросы.

Распростертая подо мной столица в конце концов затихает и тускнеет, в красном свете обрамляющих улицы фонарей выглядя жутковатой. Я подбрасываю кинжал, и он, перевернувшись в воздухе, падает точно мне в руку. Снова и снова проделывая это, я постепенно успокаиваюсь.

Когда проснется, вспомнит ли Тай Шунь, кого видел сегодня вечером? Он казался пьяным до умопомрачения. Но, похоже, брат – наименьшая из моих забот.

Моим сознанием прочно завладела девушка.

Ан.

Я шепчу ее имя ветру, словно леденцы, перекатывая буквы на языке.

Теперь, когда я знаю, что она и есть Похитительница Жизни, все воспринимается иначе. Изменившимся. Однако мне нельзя ни отступить, ни дрогнуть. Союз с королем Нанды останется в силе. Я получу свою корону и отомщу, независимо от того, кто является Похитителем Жизни.

Мои мысли возвращаются к ее бабушке. Логично было бы убрать такую ценную шахматную фигуру с доски, хотя Шифу этого и не одобряет. Я должен отомстить за свою семью и не могу оставить страну в руках разжигающих войну предателей или убийц детей-тяньсай. Только вот где та тонкая грань, переступив которую я окажусь ничуть не лучше священников?

Мой отец защитил бы и Ан, и ее бабушку, но из-за своей веры во врожденную доброту людей он мертв. А матушка? Я стараюсь не думать о ней, хотя она преследует меня по ночам, будто призрак. Иногда эти сны приятны и становятся моим единственным утешением.

А моя сестра бы…

Я поворачиваю голову, ощутив рядом чье-то присутствие.

На одном из дальних фронтонов сидит человек в черном. На нем театральная маска с яркими черными полосами вокруг глаз и бело-голубыми завитками на лбу и щеках. Шпион? Или священник.

Человек в маске поднимает руку.

Я без раздумий щелкаю запястьем. Терракотовая черепица срывается с крыши и вылетает наружу, но незнакомец останавливает ее в воздухе, однако не посылает в мою сторону, а возвращает обратно на крышу.

Интересно.

Я раскрываю ладони. Еще несколько плиток отламываются и взлетают в воздух, но человек в маске бесшумно задерживает их и снова укладывает на место. Священники Дийе так себя не ведут. Они наносят ответный удар. И масок не носят. Как предполагаемые святые люди и элитная гвардия императора, они могут действовать с неприкрытой безнаказанностью.

– Довольно, – бросает незнакомец.

Я обнажаю сабли.

– Испугался?

– Мы больше не дети, и у меня нет времени на твои игры, Цзынь. – Он снимает маску, являя еще одно лицо из моего прошлого.