Нефрит. Огонь. Золото полностью

Постепенно ландшафт меняется. Чем дальше мы отходим от места бандитской засады, тем легче мне становится дышать. Среди щербатых скал то тут, то там проглядывают всполохи зелени. Это появляются сначала невысокие, а потом и большие деревья. Сам ручей расширяется, превращается в реку, журчание воды в которой напоминает песнопение. Добравшись до небольшого поселения, расположенного на краю каньона, мы решаем провести здесь еще одну – последнюю – ночь, а на следующий день попытаться раздобыть какой-нибудь транспорт.

Мимо пробегает небольшой олень, которого я легко сражаю стрелами, – это будет наш ужин. Пока мясо готовится, Ан с головой уходит в сортировку небольших камней и гальки возле реки. Как я не могу выносить вида песка, так она, похоже, смерти. У каждого свое бремя.

Насытившись, мы ложимся на спину, бок о бок, затерявшись в лабиринте мыслей. Я вглядываюсь в россыпь звезд на темно-синем небе в поисках той, что укажет мне путь домой. Той самой, которая много лет назад дарила нам с сестрой надежду. Сегодня эта звезда выглядит еще более далекой. И менее яркой. Менее реальной.

– Алтан? – шепчет Ан. – Ты еще не спишь?

– Ммм?

– Огонь погас, и мне становится холодно.

– Что мне нужно сделать? – бормочу я. Она фыркает, и мне на ногу падает камешек. – Что ж, можешь укрыться моим верхним халатом, – со вздохом предлагаю я.

– Не нужна мне твоя вонючая одежда. Я хочу, чтобы ты развел костер.

Несмотря на то, что в темноте ничего невозможно разглядеть, я чувствую ее взгляд и со стоном принимаю сидячее положение. Быстрым движением пальцев посылаю небольшой сгусток пламени в сторону растопки.

– Вот. Теперь довольна?

– Спасибо.

В отблесках огня я мельком замечаю выражение лица Ан.

– Ты в состоянии сама разжечь костер обычным способом. Я видел, как ты это делаешь, – начинаю я и, внезапно осознав, стискиваю зубы. – Ты хотела посмотреть, как я создаю огонь с помощью магии. Зачем?

– Лейе уверял, что священники предпочитают магию огня. Я уже видела твое пламя раньше, и мне стало любопытно. Оно выглядит точно так же, как у него. Если вся магия огня одинакова и если Дийе – это люди, которые встали на сторону Юнь Луна, а тяньсай – те, кто этого не сделал, разве это не означает, что по сути своей они одинаковы?

У меня волосы встают дыбом. Глупо было считать Ан сторонним наблюдателем, оказавшимся в центре жестокой политической войны. Вероятнее всего, у нее есть некий тайный план.

– К чему ты клонишь? Что уже задумала? – требовательно интересуюсь я.

Ан хмурит брови.

– Ну что ты взъелся-то? Ничего я не задумала. Но вот что я хочу сказать: если различия между тяньсай и Дийе поверхностны, если Юнь Лун создал их намеренно столетие назад, отчего бы нам все не прояснить?

– Ты слишком наивна. Это не простой спор, который можно решить, все как следует обсудив.

– Я исполнена надежды, – настаивает Ан, и я невольно отмечаю, насколько сильно она сейчас напоминает Шифу. Похоже, благодаря своим бесконечным запасам идеализма они прекрасно поладят. – Лейе – священник, но он, кажется, хочет сделать то, что считает правильным. Возможно, есть и другие.

– Лейе – особый случай.

– Почему?

Я не готов ни рассказать ей, откуда знаю Лейе, ни кем являюсь на самом деле. Она вроде влюблена в Тай Шуня. Поэтому не представляю, как отреагирует, если узнает, что я сражаюсь за трон Дракона.

Чтобы избежать ее вопросительного взгляда, я ухожу в темноту, и Ан понимает, что нужно оставить меня в покое. В какой-то момент я оборачиваюсь и вижу ее расплывчатую фигуру у костра.

Девушка. Инструмент. Оружие.

Человек, которому я могу… доверять?

Не знаю, зачем я рассказал Ан, что случилось с моей сестрой той ночью. Я не делился этим ни с кем, кроме Шифу. Как оказалось, с этой девушкой легко разговаривать, делиться мыслями. Это нужно прекратить. Мне пора остановиться.

Я смотрю в ночное небо, и почему-то хочется погрозить ему кулаком. Напоминаю себе, что Ан – Похитительница Жизни. Она лишь средство для достижения цели.

И никто иной.

На выходе из каньона нам встречается добрый крестьянин, который сажает нас к себе в телегу. Вид у нас растрепанный, но он не задает ни единого вопроса, предпочитая говорить о своем хозяйстве, умирающих посевах и иссушенной земле. Мы слушаем его, изредка обмениваясь встревоженными взглядами. Не знаю, о чем думает Ан, но рассказ мужчины лишь укрепляет мою решимость.

Уже за полночь мы пешком добираемся до Хеши после того, как крестьянин высадил нас неподалеку. Витрины торговых лавок закрыты ставнями, и в городе тихо, если не считать пары пьяных гуляк. Мы шагаем по тускло освещенным улицам, пока не достигаем большого серого каменного здания с парой красных бумажных фонарей с изображением топора, висящих по обеим сторонам навеса.

«Три топора».

Я негромко стучу в дверь.

– Таверна закрыта! – доносится изнутри грубый голос.

Я стучу снова: три быстрых удара костяшками пальцев, два медленных удара ладонью, затем еще три удара костяшками.

– Будьте терпеливы в минуту гнева, – произносит тот же грубый голос более спокойным тоном.