Уныния добавляло и то, что он лишился привычных развлечений. После событий на две недели отменили игру в рельбол, а после Анден так и не нашел в себе сил пойти на игру, раз там не было Кори. Зал для поединков, естественно, закрылся, однажды днем Анден проходил мимо и увидел полицейскую ленту, крест-накрест пересекающую сломанную дверь.
Полиция Порт-Масси опросила жителей Южного капкана, но мало что выяснила. Никто не признался, что был там во время стрельбы. Никто ничего не рассказал о причинах нападения на культурный центр. В тот же вечер повсюду в Южном капкане были разгромлены многие заведения и магазины, а стены исписаны грязными высказываниями, но никто не указал полиции на очевидное: это преступления на национальной почве, бандиты Кромнера нападают на кеконцев из-за азартных игр и нефрита.
Через Дерека, Тами и других, с кем он сталкивался по пути на курсы и на работу, до Андена доходили слухи. Даук послал Рона Торо и еще несколько человек отомстить Бригаде Кромнера.
Ограбили две букмекерские конторы, а двух членов Бригады, которых подозревали в том, что они стреляли из тех машин, нашли мертвыми, со сломанными шеями. В ответ нападения на магазины кеконцев и жителей квартала участились. Сгорела парикмахерская, в которой господин Хиан стригся уже восемь лет; пожилого кеконца, Зеленую кость, подстерегли на улице и избили, украв его нефрит; на автобусной остановке напали на владельца магазина, которого по ошибке сочли Зеленой костью. Никого не арестовали.
Пришел старший сын Хианов, занудный, хотя и благожелательный человек чуть за сорок, с которым Анден сталкивался несколько раз и разговаривал о всяких пустяках, и стал уговаривать родителей переехать из района в пригород. Анден сидел наверху, в своей комнате, и пытался не слушать, но это было невозможно.
– Южный капкан превращается в этническое гетто, – сказал сын Хианов. – Разве не лучше жить там, где просторней и ниже уровень преступности?
Но Хианы упорствовали в нежелании переезжать. Им нравился квартал, здесь у них были друзья. Где еще можно пройтись до кеконского бакалейного магазина? Может, посетовала госпожа Хиан, если бы сыновья наконец-то подарили им внуков, у них возникла бы причина для переезда, а иначе какой смысл?
Позвонил Даук Лосун и спросил, не мог бы он с женой как-нибудь зайти. Он объяснил, что они пригласили бы Хианов к себе, но полиция знает, что Сана имеет отношение к залу для поединков, и подозревает, что Дауки рассказали им не всю правду о стрельбе и поджоге, а потому пристально следит за их частью района. Дауки не хотят навлекать на Хианов неприятности, но они принесли бы с собой что-нибудь вкусное. Не мог бы и Анден присутствовать?
Хианы с тревогой согласились, хотя госпожа Хиан все равно наготовила кучу блюд, и когда прибыли Дауки с пластмассовыми контейнерами с едой из кафе, стол просто ломился. На кухню принесли дополнительные стулья. Анден почтительно склонился перед Дауками, но находился на грани срыва. Почему Колосс захотел с ним увидеться? Это как-то связано с Кори? Даук-старший о них узнал? Он обвинит во всем Андена и запретит им видеться?
– Как Кори? – спросила Дауков госпожа Хиан. – Он уже устроился в Адамонте? Занятия в юридической школе в Вотерсгарде уже начались?
– Начались на этой неделе, – ответила Даук Сана, передавая бумажные тарелки и пластмассовые вилки. – Похоже, ему там нравится, но это же Кори, он всегда был таким свободолюбивым. Да и усиленно трудиться ему пока не пришлось, так что поживем – увидим. Но я рада, что он там в безопасности и занят делом.
Анден и забыл, что уже начались занятия в юридической школе. Кори пока еще не звонил ему из Вотерсгарда. Наверное, занят. Переезд, выбор курса, новые люди… И все же… Из-за обиды пища казалась Андену пресной.
Во время еды Даук Лосун спросил:
– Как вы поживаете? Никаких неприятностей в последнее время?
С сочувствием кивая, он внимательно слушал жалобы госпожи Хиан на то, что в районе стало небезопасно и сын настаивает на их переезде.
– Отморозки Кромнера нападают на невинных людей и магазины, а полиция и пальцем не пошевелит.
– Это потому что Бригады платят за то, чтобы полиция смотрела в другую сторону, – сказала Даук Сана. – У нас тоже есть кое-какие карманные полицейские, это так, но у них гораздо больше. В конце концов, Кромнер и его люди – эспенцы, а мы иностранцы, и полиция принимает их сторону. А что касается остальных людей, то в новостях постоянно твердят, будто Кекон мешает Эспении воевать в Оортоко, придерживая нефрит. Хотя это и неправда. Иногда нас даже путают с шотарцами.
– Но что же делать, Даук-цзен, – воскликнула госпожа Хиан, – если закон не позволяет людям носить нефрит, чтобы они могли защитить своих, а полиции нельзя доверять? Это так несправедливо!
– Боюсь, – мрачно сказал Даук Лосун, – именно из-за этой проблемы я уже много месяцев плохо сплю по ночам.
– Это правда, – кивнула его жена. – Он принимает таблетки от бессонницы.
