Их друг крутанулся и сделал вид, что бросает волну поверху, а на самом деле пустил вниз широкую волну Отражения и наконец-то попал сопернику по коленям, и тот растянулся на полу. Сэмми перекатился и поднял руки, ухмыляясь в притворном страхе, а Тод устроил спектакль, прыгнув на него и якобы приканчивая. Зрители завизжали от удовольствия.
Обе Зеленые кости дружелюбно похлопали друг друга по плечам, перелезли через канат и вернулись к столам под одобрительные крики публики.
– Шикарно, – сказал Дерек, когда Тод сел за стол.
А Кори добавил:
– Высший класс, чувак.
Анден тоже покивал, хотя, по правде сказать, поединок не произвел на него впечатления. Стиль, с каким Тод и Сэмми использовали нефритовые способности, был своеобразным и выглядел жалко. Отражение Тода было точным, но слабым, Легкость Сэмми – неплохой, но ему не хватало скорости, приходящей с Силой. В общем, такой уровень ожидаешь от пятиклассников в Академии.
Анден пожурил себя за подобную мелочность. Местные Зеленые кости не получали полноценного образования в нефритовых дисциплинах. Они носили мало нефрита и были вынуждены его скрывать.
Тренировались они тайно, в душном подвале Кеконского культурного центра, а не в просторной школе вроде Академии. А показать себя и заслужить похвалу за свою зелень могли только здесь, среди кеконской диаспоры, в такие вот вечера.
Зал для поединков показался Андену странным и подавляющим, и теперь он понял почему. Здесь кеконская культура находилась в концентрированном виде – кухня и хоцзи, петушиные бои и азартные игры, дуэль на чистых клинках и соревнование в нефритовых дисциплинах – все это вместе втиснуто под одну крышу и в один вечер. У Андена возникло странное чувство. Это было и кеконским, и не кеконским одновременно.
Они снова ели, пили и болтали. Состоялся еще один петушиный бой. По настоянию друзей другие Зеленые кости бросили друг другу вызов в соревновании Силы и Брони. Через некоторое время Тод, которому утром нужно было на работу (он работал помощником управляющего в магазине электроники), собрался уходить, и Анден забеспокоился, что Хианы могут разволноваться из-за его долгого отсутствия, поставил рюмку и последовал примеру Тода.
– На улице наверняка страшный холод и темень, – сказал им Кори. – Я лучше спрошу, не собирается ли отец домой. Может, он вас подвезет.
Андену не хотелось беспокоить Даука Лосуна, но Кори без всякого стеснения спросил отца, и тот ответил:
– Конечно, нет проблем, мне все равно больше нечего здесь делать.
Но они не успели уйти – вниз по лестнице к столу Колосса поспешила госпожа Цзоэк, та, что приготовила лапшу.
– Даук-цзен, – воскликнула она, – там пришла полиция. Их двое.
Ее слова тут же услышали во всем переполненном подвале. Болтовня стихла, все головы встревоженно повернулись к столу Колосса. К удивлению Андена, Даук Сана немедленно встала и пошла наверх. Муж за ней не последовал.
– Оставайтесь на месте и продолжайте веселиться, – сказал он спокойно, но громко, чтобы все услышали, – нет нужды волноваться. – А в сторону сына добавил: – А вы вернитесь на место и сядьте.
Анден опять сел. Зал наполнился встревоженным шепотком. Анден заметил, как Рон Торо поднялся и встал в углу возле двери. Он вытащил из нагрудного кармана черные перчатки и надел их, а потом прислонился к стене со скрещенными руками.
Даук Сана вернулась несколько минут спустя, еще на лестнице громко заговорив по-эспенски с акцентом:
– Конечно, лицензия на продажу продуктов питания, лицензия на алкоголь, могу показать. – Она достигла подножия лестницы. За ней следовали двое полицейских, громко стуча ботинками, козырьки черных форменных фуражек и плечи были запорошены снегом. – Это не ресторан и не бар, – продолжила Сана. Минуту назад она говорила спокойно, но сейчас вдруг нервно замахала руками. – Это всего лишь вечеринка. По-соседски.
Полицейские покосились на подвал.
– Вечеринка? – спросил старший. – И по какому случаю? Чем вы, кеки, тут занимаетесь? Проводите бои? Торгуете нефритом?
Сана выглядела напуганной и оскорбленной.
– Разумеется нет. Кажется, вы смотрите слишком много фильмов. Вы считаете, что мы носим нефрит, как бандиты, только потому, что мы кеконцы? – Она жестом обвела столы с людьми – мужчинами и женщинами, молодыми и старыми. – Мы что, не можем уже собраться, чтобы поесть и выпить в собственном культурном центре в дрянную погоду и при этом не вызвать подозрений?
Молодой полицейский немного смутился, но старший прошагал к центру зала и фыркнул при виде пятен крови и перьев на полу. Он поднял наброшенное на скамью одеяло и уставился на бойцовых петухов в клетках. Выпрямившись, он сказал с самодовольной ухмылкой:
– Петушиные бои – это преступление. Штраф – две тысячи талиров, и мы можем закрыть это место.
Сана громко вдохнула.
– Прошу вас, – сказала она, – мы заплатим штраф. Денег у нас немного, но мы понимаем последствия нарушения закона. Мы заплатим.
