Храм Божественного Возвращения был полностью заполнен, собрались почти все Зеленые кости Горного клана. Все сиденья были уже заняты, Шаэ проскользнула на последний ряд и опустилась на колени прямо на пол. Она надела широкополую летнюю шляпу и темные очки, так что Зеленые кости низшего ранга, стоящие на коленях рядом с ней, ее не узнали. Она рассчитывала, что в хаосе стольких нефритовых аур еще одна не привлечет внимания. Впереди, за рядами голов, она заметила Айт Мадаши – та сидела в первом ряду.
Как только взгляд Шаэ уперся ей в спину, Колосс Горных медленно повернула голову и всмотрелась в лица сидящих сзади. Возможно, Шаэ лишь вообразила, будто Айт ее Почуяла и пытается отыскать в темном углу зала, в котором они уже несколько раз встречались в прошлом, причем каждая встреча стала судьбоносной. Лицо Айт было припудрено белым, на шее повязан белый шелковый шарф, скрывавший уродливый шрам, так хорошо знакомый Шаэ.
Айт Мада повернулась обратно и подхватила пение монахов.
Вместе с остальными Шаэ шептала строки из Писания о Возвращении – обещание, что добродетельные души однажды вознесутся на небо и соединятся там со своими божественными родственниками.
Может, ей не следовало приходить. Она не входила в Горный клан и не была желанным гостем. И не любила Нау Суэнцзена. Шаэ считала его врагом и сама с удовольствием отправила бы его в загробную жизнь, пока он был Штырем, если бы у нее появилась такая возможность. Нау Суэн не являл собой пример четырех Божественных Добродетелей – скромности, сострадания, мужества и доброты. Он пятьдесят лет был самым верным и коварным убийцей для семьи Айт, перерезал глотки шотарским генералам, брату Айт Мады и всем мужчинам семьи Фен. И Шаэ не сомневалась, что именно он убил канцлера Сона Томаро. А после всего этого он ушел в отставку и скончался не от клинка, а от легочного заболевания в возрасте семидесяти лет – мирно, во сне, хотя так жестоко отнял столько жизней.
Шаэ сомневалась, что он заслуживает молитв, но, если задуматься, не знала, кто их вообще заслуживает. Она молилась за души деда, Юна Дорупона и Маика Кена, и уж конечно, если бы в гробу лежала она сама или Хило, кое– кто счел бы, что они заслуживают признания богов не больше, чем Нау Суэн. И хотя Нау был врагом, Шаэ не могла забыть взгляд его старых глаз в тот вечер в квартире Андена, когда он держал на тощих руках Айт Маду. Прежде Шаэ никогда не видела, чтобы Айт Мада кланялась в храме, а теперь Колосс Горных склонила голову к полу и лежала так, пока звенели голоса монахов.
«Надеюсь, ты страдаешь». Шаэ с долей садистской радости думала о том, как Айт переживает потерю, оплакивает смерть друга. А иначе было бы совсем несправедливо, чаша весов не выравнивалась даже на мгновение.
– Да узнают его боги, – шепотом подхватила Шаэ.
Почему бы и нет? В день Возвращения боги не смогут отделить достойных от недостойных, не разрывая семьи. Они узнают всех, со всеми их недостатками, даже не соблюдающих Божественные Добродетели, или не примут никого.
Шаэ встала и одной из первых покинула поминальную службу.
На парковке стояли десятки машин, запрудив и ближайшие улицы. У входа выстроились частные водители и такси. Шаэ отошла подальше и встала на углу, наблюдая. Хотя Нау Суэн умер мирно, его смерть все равно была поводом для новостей.
Снаружи ждали журналисты и операторы, обмахиваясь веерами от липкой жары. Они пытались перехватить руководителей Горного клана на выходе из храма.
Когда вышел Айт Ато в окружении стайки родственников, возник небольшой переполох. Члены клана приветствовали его и подходили выразить соболезнования, хотя молодой человек не был в родстве с Нау Суэнцзеном, а когда тот ушел на пенсию, еще учился в Ви Лон и не служил даже Пальцем. «Он так молод», – подумала Шаэ. А потом с удивлением вспомнила, что сама в том же возрасте стала Шелестом Равнинных.
Репортер задал Ато вопрос, и оператор навел объектив на привлекательное лицо Кулака.
– Нау Суэнцзен был для меня примером, почти вторым дедушкой, – торжественно объявил Ато. – Он был полон энергии и решительности до самого конца, Зеленый и телом, и душой, наравне с Байцзеном!
Из храма появилась Айт Мада. Колосс Горных держалась прямо и решительно, как обычно, но шла медленнее, чем раньше. Шаэ гадала, в чем причина – то ли это от горя, то ли рана от ножа, который дочь Фена вонзила ей в шею, сказалась на здоровье Айт сильнее, чем она признавала на публике. Шаэ опустила поля шляпы пониже, хотя это не помешало бы Айт ее Почуять, но та лишь мельком взглянула в ее сторону. Айт проигнорировала и всех сторонников клана, которые подошли выразить соболезнования. Она с презрением покосилась в сторону Айта Ато и журналистов, а потом сказала что-то слишком тихо, чтобы Шаэ расслышала.
