– Эти-то шавки? Да ты шутишь. – Два телохранителя Реми не сумели удержаться от смеха. Маик покачал головой: – Там были люди с настоящей кровью, еще при Роне Торо и старике Дауке, но те времена давно прошли.
Как только Реми услышал, что Маик Тар приехал в Ресвиль и расспрашивает о нем, он понял, что либо убьет незваного гостя, либо перетянет его на свою сторону. Теперь он признался сам себе, что человек такого калибра, способный на любые зверства, и впрямь будет ценным приобретением. Реми нуждался в людях, которые могли бы управлять уличными бойцами. За последние три месяца полиция арестовала двух его лучших подручных, и он втайне беспокоился, что Бригады воспользуются его слабостью.
Дрянной кеке носил нефрит, но родился в Эспении. Какой бы репутацией он ни обладал в Ресвиле, она не сравнится с мистической и внушающей страх репутацией кеконских кланов. Какие бы чувства ни испытывали к родине предков эспенские кеконцы, все они понимали, что на острове самые сильные нефритовые воины, они надели нефрит еще в детстве и выросли с ним, прошли подготовку в жанлунских школах боевых искусств и носили нефрит открыто, ведь все вокруг благоговели перед ним. С такими преимуществами бесполезно состязаться. Маик Тар стал бы незаменимым.
Но все же Реми одолевали сомнения.
– Ты уже очень долго не был Кулаком.
В лице Маика на миг полыхнула ярость.
– Я был помощником Коула Хилошудона, – сказал он с нескрываемой гордостью. – Он доверял мне самые трудные задания, когда нужно было пролить кровь – осторожно, в нужный момент и правильным способом. И у меня отлично получалось, не только потому, что я был молод и Зелен. Просто мне подходила эта работа. – Его лицо исказилось от сожалений. – Я совершил только одну ошибку, ужасную ошибку, и теперь не могу вернуться домой. Я хочу снова заниматься тем, что у меня хорошо получается, только и всего.
Маик натянул кепку и начал подниматься.
– Постой, – сказал Реми. Он пожевал зубочистку и жестом велел одному из Змееголовов принести его дипломат. – Многие люди хотят показаться значительнее, чем есть на самом деле. Но теперь, познакомившись с тобой лично, могу сказать, что ты к ним не относишься.
Реми открыл дипломат и вытащил из него пистолет, свернутую в трубочку пачку банкнот и ключи от машины.
Он положил все это на стол перед Маиком Таром.
– Если тебе нужна работа, считай, что она твоя. Пистолет, деньги и машина за рестораном тоже твои. Считай это стартовым бонусом. С этой минуты ты работаешь на меня. Поговори с Тето, он введет тебя в курс дела.
Маик бесстрастно кивнул, словно Реми принес ему тарелку с едой, а не вручил новую жизнь, пригласив стать новым ресвильским Змееголовом.
– Вопросы есть? – спросил Реми.
Маик взял деньги и положил их в карман, не пересчитав. Возможно, это шло вразрез с кеконской щепетильностью. Потом сунул в карман крутки пистолет и ключи и встал.
– Просто скажи, что я должен сделать.
Когда в аэропорту объявили посадку на рейс, Нико подумал, что еще не поздно. Он еще может выйти из аэропорта и поехать домой, признать, что совершил ошибку, попросить у дяди прощения и занять прежнее место в клане. Ему пришлось собрать все свое мужество и праведный гнев, чтобы объявить родителям о собственном решении. Однако теперь у него защемило сердце, он был напуган, а не ждал отлета с нетерпением.
Он достал паспорт и посадочный талон.
– Ну вот, – сказал он.
На посадку его провожал дядя Анден. Оба шли молча. Анден был единственным членом семьи, с которым Нико чувствовал себя уютно, даже когда молчал. Часто в детстве, когда мать поправлялась после повреждения мозга, Нико с братом и сестрой оставались на попечении родственников. Анден был любимым дядей Нико. Он позволял ему часами валяться с книгой, водил в парк кормить уток, или они брали напрокат фильмы и смотрели их вместе. Анден задавал мало вопросов и внимательно слушал ответы, не читая нотаций. В отличие от других взрослых, он не забирал Нико по четкому расписанию и не начинал разговор с фразы: «Когда ты вырастешь и наденешь нефрит…» В клане не было второго такого человека, похожего на дядю Андена.
У выхода на посадку они обнялись, и Анден сказал:
– Обещай, что будешь вести себя осторожно. Ты уезжаешь с Кекона не в качестве студента, как когда-то я. Ты будешь носить нефрит в опасных ситуациях, вдалеке от дома.
Из-за написанного на лице Андена беспокойства Нико почувствовал себя виноватым сильнее, чем от криков и яростного неодобрения родителей.
– Обещаю, дядя, – ответил Нико. – Спасибо, что позволил мне пожить у тебя. Надеюсь, я не доставил неудобств тебе и Цзируе.
– Конечно нет, – сказал Анден и огляделся, с надеждой рассматривая проходящих мимо.
Он потер запястье, словно жалея о том, что не надел нефрит и не может ничего Почуять. Нико знал, что Анден ходил в поместье Коулов и спорил с Колоссом. Анден не сказал об этом ни слова, но Рю во всем признался. Вчера вечером он пришел в квартиру дяди и много чего рассказал, в порыве чувств умоляя Нико передумать.
