С недовольной гримаской Цзая плюхнулась в кресло напротив отца.
– Что касается твоей карьеры после выпуска, – продолжил Хило, – мы поговорим об этом все вместе – с тобой, мамой и тетей Шаэ. Не следовало оттягивать этот разговор, тут я виноват, но еще куча времени, так что не волнуйся. Ты многим можешь заняться. Можешь пойти в колледж. Учиться в Эспении, если хочешь. Или пару лет побудешь Пальцем. Ты могла бы пройти практику в любой из компаний Фонарщиков клана.
Цзая выпрямилась:
– Я принесу клятву клану и буду Кулаком, папа. А однажды стану Штырем Равнинных.
– Штырь – это очень опасная должность, – пришлось ответить Хило, хотя он терпеть не мог разочаровывать детей. – Еще никогда в истории Штырем не была женщина.
– До Айт Мады женщины не были и Колоссами, – возразила Цзая. – Или ты хочешь сказать, что враги способны на большее, чем мы? Я же твоя дочь! Неужели ты в меня не веришь?
Цзая чуть не плакала.
– Конечно, я в тебя верю! – рявкнул Хило. – Но Штырь… Недостаточно просто быть хорошим бойцом или Коулом или носить много нефрита. Это…
Он нахмурился – ему трудно было объяснить, почему стремление дочери занять должность, которую когда-то занимал он сам, так его беспокоило. Штырь должен быть лучшим бойцом, умным и расчетливым, вести за собой людей. Даже среди умелых Зеленых костей с большим количеством нефрита лишь немногие подходили на эту роль. Но больше всего он боялся того, что подобные горделивые и рискованные планы приведут к смерти Цзаи еще в юном возрасте, и, как отец, Хило пытался направить ее в сторону менее опасной части клана.
– Тебе всего восемнадцать, – напомнил он. – Нужно обдумать все варианты, а не застревать на единственном.
Цзая вскочила на ноги, ее глаза горели обидой и негодованием.
– Не говори так! Не обращайся со мной как с глупышкой с дурацкими идеями. А я-то думала, что отец поймет меня, как никто другой!
Она побежала к двери.
– Сядь!
От командного тона Хило даже его упрямая дочь съежилась и развернулась. Он указал на стул, и Цзая нехотя подчинилась, села и хмуро уставилась в пол.
Хило потер лицо ладонью. Он не мог предположить, что Цзая вырастет такой безнадежно Зеленой, а, как он признался Шаэ чуть раньше, нельзя заставлять людей двигаться в ту сторону, куда они идти не хотят, или отталкивать их от того, чего они желают больше всего на свете.
– Ладно, – сказал он. – Если ты всерьез настроена быть Кулаком, я поговорю с Лоттом Цзином. Мы подумаем, кто мог бы стать твоими наставниками и как дать тебе возможность заработать нефрит. До конца года тебе стоит поговорить с Кулаками высокого ранга и понять, кого ты больше всех уважаешь и под чьим началом хотела бы служить. Поговори с женщинами-Пальцами, узнай их точку зрения. – Он прервал зарождающуюся улыбку дочери, буркнув: – Но все это лишь при условии, что остаток года ты будешь вести себя идеально, окончишь Академию с четырьмя камнями и не будешь доставлять хлопот, иначе я лично лишу тебя нефрита и пошлю на самую скучную работу Барышником низшего ранга в каком-нибудь крохотном предприятии, клянусь богами.
Цзая подошла к нему, обвила отцовскую шею руками и с любовью поцеловала его в щеку, вся ее подростковая колючесть и гонор исчезли в мгновение ока.
– Обещаю, что не разочарую тебя, папа.
«Я не поступлю как Нико». Цзая не произнесла эти слова, но Хило понял, о чем она. Несмотря на все тревоги, он обнял дочь в ответ и сказал:
– Уже поздно. Тебе пора спать. Завтра я отвезу тебя обратно в Академию.
В дверь кабинета постучал один из Пальцев, охраняющих поместье.
– Коул-цзен, – сказал он, когда Хило открыл дверь, – с вами хочет увидеться семья Нойю, они здесь.
Хило вышел в коридор и увидел там четырех человек, которые явно нервничали. Дрожащая девушка, ровесница Цзаи, ее родители и молодой человек, Зеленая кость, видимо брат. Увидев Хило, они низко поклонились в уважительном приветствии. Глаза матери были заплаканы, а побледневший отец семейства шагнул вперед, опустив взгляд.
– Коул-цзен, – сказал он, – мы пришли поблагодарить вашу дочь за то, что защитила Хану и уберегла честь и репутацию семьи. Мы слышали, что Цзая провела несколько часов в тюрьме, и вы наверняка в ужасе. – Он громко сглотнул. – У нас маленькая семья, но мой сын – Палец клана, а дочь хочет стать Барышником. Если мы можем послужить Равнинному клану и вашей семье еще как-то, то с радостью это сделаем.
Нойю опустился на колени и коснулся головой деревянного пола. Вся семья последовала его примеру.
– Я сама виновата! – всхлипнула Хана. – Я кокетничала с Гингом, зная, что у них с Цзаей все кончено, вот я и решила, что нравлюсь ему. Мы оба слишком много выпили, и я не…
– Помолчи, девочка, – шикнула на нее мать. – Ты и так достаточно натворила.
Цзая подошла к подруге и подняла ее с колен.
