Наконец-то Вен поняла причину упрямства Гуттано. Она слышала, что прибыльная шотарская киноиндустрия связана с организованной преступностью. Банды баруканов контролировали профсоюзы, субсидировали производство фильмов и требовали, чтобы с ними советовались насчет того, как будут выглядеть кеконо-шотарские гангстеры в поп-культуре, а иногда даже диктовали выбор актеров. Гуттано и «Алмазный блеск», видимо, зависели от людей, которым не могли возразить.
Если банды баруканов имеют долю в «Алмазном блеске», Вен не могла обойти это препятствие с помощью денег или личного обаяния. Ей придется обратиться к Шаэ за советом, как поступить.
Вен разгладила юбку и встала, стараясь придать лицу нейтральность, несмотря на подавленное настроение.
– Я разочарована, что мы не смогли договориться, – сказала она Гуттано. – Теперь мне придется вернуться в Жанлун и разочаровать моего мужа. А мне бы этого не хотелось. Он не привык слышать ответ «нет», и я даже не знаю, как он отреагирует.
Вен совершенно точно знала, как отреагирует Хило. Он пожмет плечами и скажет, что ему очень жаль, но ничего страшного, «Киноберег» и без того окупил инвестиции, которые клан сделал по настоянию Вен, а кинопроизводство – лишь малая часть обширного списка предприятий Равнинного клана. Хило утешил бы ее, обняв и приговаривая, что в бизнесе не всегда все идет как желаешь, но она хотя бы прекрасно провела время в Лейоло.
Колосс не пошлет Кулаков в Шотар, чтобы принудить Гуттано к согласию, убить его или уничтожить «Алмазный блеск», тем более что такая резкая реакция поставит под угрозу амбициозные планы Шелеста. Любой хороший лидер Зеленых костей без колебаний прибегает к насилию при необходимости, но это мощное оружие, и не стоит беспечно использовать его ради такой малости, как контракт кинозвезды.
Однако Гуттано этого не знал. В глазах шотарцев кеконцы были диким и беспощадным народом и не уважали закон, а нефрит разрушал душу всякий раз, когда его надевают. Вен увидела, как за тонированными стеклами очков в глазах Гуттано мелькнул страх. Коула Хилошудона он знал лишь как человека, увешенного нефритом и всегда готового пролить кровь. Вен могла использовать это в свою пользу.
– Подумайте еще немного, – уже мягче сказала она. – Я пробуду в Лейоло еще пару дней. Если вы решите, что поспешили с ответом, то найдете меня в отеле «Оазис Суллия».
Вен пошла к двери. Дудо и Тако молча открыли перед ней дверь. Она ушла из офиса «Алмазного блеска» расстроенной, но надеялась, что Гуттано обдумает ее слова и опасения, которые она в него вселила, заставят его изменить решение.
Когда поздно вечером телохранители Вен везли их обратно в отель, Шаэ вздохнула и скинула туфли на заднем сиденье внедорожника.
– Тебе нужно чаще ездить со мной в деловые поездки, – сказала она Вен. – Стоит сделать это традицией.
После великолепного ужина, состоящего из очой, небольших тарелок с разнообразными блюдами, и просмотра «Женской шали», романтического мюзикла, который Шаэ впервые увидела в Эспении студенткой университета – и все равно получила удовольствие от него даже на шотарском языке, – она расслабилась, изгнав из головы все тревоги, связанные с делами клана, а это так редко с ней случалось. Вряд ли Шаэ смогла бы так предаваться удовольствиям, если бы поехала одна.
– Приятно иногда провести время без мужчин и детей, правда? – согласилась Вен.
Однако выглядела она обеспокоенной, а улыбка сползла с ее лица, когда она сковырнула кусочек лака на ногте.
– Шаэ-цзен, – сказала Вен через некоторое время, – мы можем как-то заняться проблемой с компанией «Алмазный блеск»? Найти того, кто стоит у нас на пути, кого боится Гуттано?
Шаэ потерла ступни.
– Я попробую, – уклончиво ответила она. Найти нужные Вен сведения будет легко, проблема не в этом. – Я знаю, что этот фильм для тебя важен, но Равнинные не должны привлекать к себе слишком много внимания в Шотаре.
Отделение Шелеста в Шотаре было еще маленьким, и Шаэ старалась вести дела незаметно, но Горные наверняка были уже в курсе присутствия Равнинных в Лейоло и ждали любого неверного шага. Пытаться выдавить баруканов из киноиндустрии – довольно рискованно, но Шаэ соглашалась с невесткой в том, что не следует недооценивать влияние массовой культуры и развлечений на расширение сфер влияния клана. После выхода каждого «Быстрого кулака» вырастал приток абитуриентов в Академии боевых искусств и новых Фонарщиков клана.
Вен накинула на плечи шелковую шаль.
– Ты права, – согласилась она. – Наверное, я так увлеклась этим проектом, чтобы доказать что-то Хило.
Колосс поддерживал деятельность жены и признавал ее ценность для клана, но Шаэ подозревала, что он считает ее проекты побочными и маловажными по сравнению с главными заботами Равнинных – территорией, нефритом, деньгами и бойцами. Если бы кеконский фильм стал популярен во всем мире, его отношение могло бы измениться, и это стало бы единоличной победой Вен.
