– Она зарубила потенциальный закон о запрете иммиграции. – Хило закинул ноги на пустой стул. – Попросила людей Горных в Королевском совете голосовать против.
Шаэ кивнула. Отказ от закона означал, что граница между Кеконом и Шотаром останется прозрачной. Баруканы продолжат беспрепятственно перемещаться между странами и отправлять своих родственников работать на Кекон, легально или нелегально. Для Матиос это было важнее сотрудничества с бандой Фальтас.
– Кобены, наверное, вне себя.
Член Королевского совета Кобен Тин Бетт была пылкой сторонницей популярной точки зрения, что из-за беженцев из Оортоко на Кеконе возрос уровень преступности, а иммигранты-баруканы размывают традиционные ценности Зеленых костей. А теперь ее собственный Колосс притормозил законопроект, который она продвигала в Королевском совете. Шаэ была рада, что изоляционистский законопроект провалился, но не могла не посочувствовать немолодой вдове, которую так откровенно поставили на место.
– А что они могут поделать? – пожал плечами Хило. – Пока мальчишка ждет своей очереди, они не могут позволить себе слишком часто раздражать Айт. С Ланом и дедушкой было то же самое. Ты просто не наблюдала за ними так же пристально, как я. – Шаэ ждала укоризненного взгляда в ее сторону, но Хило смотрел куда-то в пространство. – Айт будет держать Кобенов на коротком поводке, пока у нее есть в запасе другие варианты. Уверен, семья Иве не потеряла надежды, что Айт может передать бразды правления своему Шелесту.
– Вряд ли Айт Мада спокойно откажется от своего поста.
– Это точно, – согласился Хило, медленно повернувшись к ней. – Вообще-то, вряд ли она недовольна сложившимся положением.
Союз с Матиос возобновлен, Кобены снова под каблуком, шотарский рынок полностью под контролем Горных. И Айт больше ничего не должна Коулам. Шаэ понимала, что ради ее спасения Хило продал душу. Она никогда не сомневалась в способности брата забрать чужие жизни или отдать собственную ради клана. Но не могла предположить, что он способен на коленях умолять злейшего врага о помощи. В его представлении это означало предательство всех Кулаков и Пальцев, которые сражались за него и отдали жизнь под его руководством. Шаэ хотела что-нибудь сказать Хило в благодарность за то, что он сделал, но говорить о таком вслух казалось слишком нелепым и даже оскорбительным.
– Что будешь делать, если больше не сможешь носить нефрит? – спросил Хило через некоторое время.
Шаэ дотронулась до голой шеи и запястий, не зная, что ответить. Она вспомнила о спящей в кроватке Тие, о радости обнимать ее и видеть ее личико. Она чуть этого не лишилась, а по сравнению с этим потеря нефрита казалась пустяком. Ее отношения с нефритом всегда были двойственными и сложными. Шаэ заработала кучу нефрита, сняла его, вернула обратно и потеряла много камней в поединке. Нефрит был ее доспехами и оружием, но не сущностью, в отличие от Хило. Ей недоставало нефритовых способностей, но она не ощущала опустошенности, это совсем не то же самое, что потерять руку, ногу или глаз.
Как странно, думала Шаэ, ведь Зеленые кости боготворят нефрит, но не сами камни. Нефрит так много значит из-за того, кем может стать человек, который его носит. Зримое доказательство того, что Зеленой кости приходится всю жизнь держать себя в руках, не позволяя себе погнаться за даруемым нефритом могуществом. Это ли не доказательство того, как опасно и нелегко быть Зеленой костью?
Но теперь Шаэ больше не нуждалась в этом доказательстве. Ей не нужно было носить нефрит для подтверждения собственного статуса, все признавали ее равной брату и способным Шелестом. Для этого хватило двух десятилетий, проведенных в главном кабинете на Корабельной улице. И теперь ей предстояло много работать, чтобы восполнить потери и повести клан и страну к процветанию и прогрессу, оберегая не только от внешних угроз, но и от собственных опасных побуждений.
– Что я буду делать? – тихо повторила она, повернувшись к брату, и коснулась ладонями лба в поклоне Колоссу. – Свою работу как Шелест Равнинных.
На двадцать первый день рождения Дано пригласил Рю на вечеринку в районе Песья голова.
– Место называется «Маленькая хурма», и там соберется куча народа, – сказал он по пути на лекцию. – Такое нельзя пропустить. Ребята очень хотят с тобой познакомиться.
– Правда?
Рю не привык к вниманию, но, видимо, после того, как Нико и Цзая покинули Жанлун, он остался единственным заметным Коулом из молодого поколения.
– Еще бы! – заверил Дано. – Короче, кеке, тебе давно пора оторваться по полной.
