Нико жестом велел телохранителям оставаться в коридоре. Он пересек крохотную комнату и выключил телевизор. Заметив у стены табурет-стремянку, Нико передвинул ее и сел напротив пьяницы, который так и остался на полу, потрясенно уставившись на Нико.
– Вас не так-то просто найти, господин Бетин, – сказал Нико.
– Беро, – резко поправил его мужчина. – Меня всегда звали именно так, вдобавок я ничего не должен тому говнюку, который дал мне свою фамилию. Откуда вы вообще ее знаете? – Его пульс участился, и Нико это Почуял, хотя испуганным Беро не выглядел. Скорее встревоженным. Взбудораженным. – Вы знаете, кто я?
Нико кивнул. Он вытащил из кармана диктофон и положил его на край ящика под телевизором.
– Каракатица. Вы были шпионом эспенских военных и несколько лет передавали им сведения о движении «За будущее без кланов», вплоть до взрыва КНА. После чего вы исчезли и, как я подозреваю, жили где-то под новым именем. Но использовали прежнее, чтобы попросить о правительственных субсидиях, так я узнал, что вы снова в Жанлуне.
Беро вытаращил на него глаза. Нико не удивился его замешательству. Взрыв КНА произошел двенадцать лет назад. Движение «За будущее без кланов» до сих пор существовало, но от него остались одни осколки. Несколько десятилетий Вялотекущей войны обошлись в крупную сумму и стоили многих жизней по всему миру, она не завершилась решающей битвой, но по крайней мере затихла, а югутанцы ограничили свою экспансию и выторговали взаимное прекращение конфликтов за рубежом. Бывший шпион, вероятно, решил, что никто не будет его искать. Даже эспенское правительство, похоже, молчаливо с этим согласилось, сняв гриф секретности со значительной части документов более чем десятилетней давности.
Однако у Равнинного клана была хорошая память на старые обиды. Тетя Шаэ поручила Нико необычное задание: с помощью недавно рассекреченных данных проследить за тайными действиями Эспении на Кеконе до и сразу после взрыва КНА. Она дала ему в помощь пару человек, но все понимали, что расследование, скорее всего, приведет в тупик. Нико знал, что Шелест его испытывает, но это его не волновало. Поглощающая все время методичная работа детектива подальше от чужих взглядов подходила ему как нельзя лучше.
К сожалению, через полгода Нико так и не нашел зримых доказательств тайных действий Эспении, подтверждающих подозрения Шелеста. Два отставных разведчика, которых он обнаружил, отказались говорить с фальшивым журналистом, посланным Нико. Эспенская разведка давала информаторам кодовые клички. Иногда Нико удавалось узнать, кто под ними скрывается, но в большинстве случаев нет.
Дело Каракатицы пришло вместе с записями об аресте за антиклановую деятельность, которые пересекались с базой данных жанлунской полиции, но лишь по чистой случайности это имя еще раз появилось в государственной базе, и только потому, что этот человек, похоже, был конченым алкоголиком и жил на пособие.
– Расскажите о своей работе на эспенцев, – попросил Нико. – Как можно подробнее.
Беро молчал почти целую минуту. А потом громко рассмеялся, недоверчиво, но радостно.
– И все?
– И вам за это заплатят, если вы об этом.
Нико вытащил из нагрудного кармана конверт и положил его рядом с диктофоном. Пустая трата денег – Нико не сомневался, что этот человек спустит все до последнего дьена на выпивку.
Беро посмотрел на конверт, а потом на Нико. По его изуродованному лицу промелькнуло странное, слегка безумное выражение неуместного рвения. Он выпрямился и довольно дыхнул перегаром:
– Конечно, кеке, конечно. Я все расскажу.
– Вот и отлично. – Нико включил диктофон: – Вы знаете человека по имени Вастик эйя Моловни?
Вернувшись в Жанлун, Нико не ждал, что клан радостно примет его и простит. И не ошибся. Множество людей из клана и вне его недоброжелательно, а иногда и откровенно враждебно заявляли, будто он вернулся, только когда закончились деньги, на самом деле он иностранный агент и снова предаст семью, а еще одна теория утверждала, что у него есть тайная любовница, на которой он не может жениться, пока не восстановит положение в клане.
Нико ничего не мог поделать с неприятными сплетнями, только терпеть их и не обращать внимания. Он сам наложил на себя самое строгое наказание, гораздо более страшное для него, чем отрезать ухо, – согласился дать интервью телевидению, радио и газетам и откровенно рассказал о причинах своего решения уехать и вернуться. Он снова и снова смиренно и публично извинялся за то, что обидел и оскорбил семью и клан, и обещал всеми силами стараться показать себя достойным сыном и потенциальным наследником.
Поначалу убитые горем родители не слишком ему помогали. Колосс официально одобрил его возвращение в клан, но самоустранился от всего остального, а от матери Нико и вовсе не ожидал прощения, ведь он не уберег Рю, когда это было необходимо.
