– Я узнал бы это ожерелье где угодно, потому что носил его на собственной шее. – Он гордо стукнул себя пальцем по груди. – Я был не просто игрушкой в руках иностранцев, так-то вот. До этого я был контрабандистом, и вором, и грабителем могил, но самое главное – я был убийцей. Все мои знакомые давно кормят червей. А я прям какой-то полубог, бог смерти, кеке. Наверное, я убил больше людей, чем многие Зеленые кости. Уж точно больше, чем ты, могу поспорить. – Бледное лицо Беро перекосилось от ухмылки. – Когда-то давно Горные велели мне убить твоего отца. Я сделал это ради нефрита. Этого нефрита. Выследил его в Доках и спустил курок. Это я развязал войну кланов. Я сделал тебя сиротой. И вот ты здесь. – Он засмеялся, как раненая гиена. – В конечном счете боги завершили свой безумный спектакль, связав все ниточки.
Когда Нико вошел в комнату, на полу скрючился усталый, измученный человек. Теперь он стоял прямо, а редеющие волосы падали с потного лба на темные глаза, горящие безумной яростью и отчаянием, как будто он заглянул в бездну и ничего там не увидел. Он напоминал человека, который поднес нож к собственному горлу и в агонии кричит, пытаясь убедить всех покончить с жизнью вместе с ним.
– Так что? – Беро с тревогой качнулся в сторону Нико, словно к краю пропасти. – Тебе нечего сказать? Ты разве не Чуешь, что я не вру? Если ты поверил всему, что я рассказал раньше, то поверь и этому. Разве ты не хочешь…
Резким взмахом ладони Нико послал короткую горизонтальную волну Отражения, которая ударила Беро под дых, как крепкая дубинка. Тот охнул и плюхнулся на задницу. Он явно ожидал второго удара, однако Нико не пошевелился.
– Думаешь, можно так просто заставить Зеленую кость убить человека? – презрительно и сдержанно сказал Нико. – Думаешь, я окажу тебе услугу, сломав тебе шею, только потому, что способен на это? Ты правда считаешь, что твоя жалкая жизнь станет более значимой и яркой, если тебя убьет Зеленая кость из Равнинного клана?
Жалость Нико смутила и разъярила Беро.
– Ты что, не понял? Я воплощение всего того, что Зеленые кости ненавидят и хотят растоптать! – рявкнул Беро и поднялся с пола, тяжело дыша и держась за живот. – А я ведь просто не хотел быть пустым местом! Я не пустое место, ясно тебе? Я не похож на жалких ничтожеств, которым хватает и объедков. Я вершил великие дела! Шел к своей цели во что бы то ни стало! Вот кто я такой.
И вдруг он рухнул на колени и закрыл лицо руками.
– Ты не получишь от меня того, что хочешь, – отрезал Нико. – Давай придумай другое желание.
– Ты не слышал, что я сказал, чудила? Да какая из тебя, на хрен, Зеленая кость? – Беро вздернул голову, брызжа слюной. Его плечи вздымались от тяжелого дыхания. – Я убил твоего отца!
– Нет, не убил. Я не знал отца, но он был достойным человеком, уважаемым Колоссом и одной из самых грозных Зеленых костей. Так мне говорили всю жизнь, и я в это верю. Его убил Горный клан, но правда в том, что такого человека могли погубить только собственные ошибки, совершенные в обстоятельствах, неподдающихся контролю. Его не мог убить человек вроде тебя.
Несмотря на вопли, телохранители Нико остались в коридоре, ведь невооруженный пропойца не представлял угрозы, а они не Почуяли тревоги Нико.
Нико холодно взирал на Беро, который молча уставился на него, не веря собственным ушам.
– Ты не из клана Зеленых костей, тебе не понять, – объяснил ему Нико, как неразумному ребенку. – Убийство ради возмездия – это серьезное решение. Я бы предал память отца, приняв твои слова всерьез. Если ты хочешь расстаться с жизнью, сделай это сам, но не обманывайся, считая, что твоя жизнь имела значение.
Нико вышел на улицу вместе со своими телохранителями. Он был сильно расстроен, но не из-за слов пропойцы, а из-за того, что увидел в его пустых глазах. Даже после того, как иностранцы выбросили его, словно ненужную вещь, по какой-то причине погрузившись в депрессию и оказавшись на самом дне общества, Беро по-прежнему безумно жаждал стать частью великой легенды. Той, которая пронизывала кеконцев до мозга костей и диктовала правила жизни, вызывая необоримое желание быть Зеленым, в эту ловушку попадали даже иностранцы, никогда по-настоящему не понимавшие, что такое нефрит.
Кланы и нефрит, убийства и месть, кровные войны и бремя ошибок передавались от отца к брату и сыну, и для Нико это было не легендой, а частью его существования, неизбежной, но постоянно изменяющей форму истиной, и, чтобы принять ее, ему пришлось скитаться по всему свету.
Шаэ терпеливо ждала неизбежной встречи с эспенским послом. Она взяла с собой Нико. В машине по пути с Корабельной улицы в квартал Монумента она задала племяннику каверзный вопрос:
– Как, по-твоему, нам следует начать разговор?
Нико задумчиво прищурил один глаз – это всегда напоминало ей Лана.
