Однако сегодня ночью их цели совпадали. Они решили отплыть не с острова Эуман, где их могли бы заметить эспенские военные, а из северной части главной кеконской бухты, в двух часах езды от Жанлуна, с пустынной полоски берега. На таком расстоянии городские огни не были видны, и на чернильно-черном небе сияли звезды. Две лодки с Зелеными костями поплыли к иностранному судну, ритмично подпрыгивая на волнах, и под покровом темноты через полтора часа оказались по обеим сторонам от медленно дрейфующего судна.
Цзуэн заранее разузнал о нем все, что мог. Судно еще проходило испытания и не начало работать на полную мощность, так что на борту находилась только немногочисленная команда. Механизмы с дистанционным управлением собирали образцы с морского дна, в которых предстояло оценить потенциальную концентрацию нефрита, прежде чем в дело вступит дорогостоящая буровая установка для добычи. Установка соединялась с судном огромным шлангом, через который порода поступала к оборудованию для извлечения камней. Впечатляющая и новейшая технология. Цзуэн невольно восхитился эспенцами – когда их подстегивает жадность, они могут быть поистине гениями.
Они выключили двигатели. Водолазы с обеих лодок с тихим всплеском опустились в воду.
Со скоростью, на которую способны только Зеленые кости, они прикрепили магнитные мины к корпусу судна под водой. Сидя в беззвучно покачивающейся лодке, Цзуэн направил Чутье поверху, но не ощутил тревоги со стороны какого-нибудь всполошившегося члена экипажа. Каждые несколько минут он переключал Чутье на Абена, больше по привычке, как всегда поступал рядом с враждебной Зеленой костью, чем из-за реального опасения. Они работали вместе именно ради того, чтобы ни один клан не получил преимущества.
Через полчаса водолазы вернулись на лодки, и они поплыли обратно тем же путем. Когда мины взорвутся, они будут уже далеко. Взрывчатки было недостаточно, чтобы убить кого-либо на борту (лучше избегать трупов среди иностранцев), но она разрушит киль, винт и шланг буровой установки, а также проделает дыры в корпусе судна и, если повезет, испортит оборудование.
В идеальном варианте на этом дорогостоящая попытка «Анорко» заняться добычей нефрита завершится, но Цзуэн считал, что судно, скорее всего, отремонтируют, и придется снова его уничтожить, а то и несколько раз, прежде чем затею признают слишком дорогостоящей. Эспенцы наверняка сердито пожалуются Королевскому совету на повреждение частной собственности, и кеконское правительство в праведном гневе заявит, что ничего не знает и не имеет отношения к диверсии. Без другого источника нефрита Кекон останется ключевым звеном в боевой стратегии эспенцев против Югутана, и иностранцам не останется ничего иного, кроме как впустую выражать недовольство.
Когда они вернулись на берег, лицо и уши Цзуэна горели после нескольких часов, проведенных под солеными брызгами и ветром. Он выпрыгнул из лодки и помог вытащить ее на берег. Зеленые кости быстро сложили лодки и оборудование в ожидающий фургон, который отвезет его на склад. Было еще темно, но через пару часов встанет солнце, пора было возвращаться в Жанлун. Абен и его люди так же проворно работали рядом. Когда оборудование погрузили и фургоны уехали, Зеленые кости из обоих кланов расселись по своим машинам – правда, не забыв проверить, не поставил ли кто из противников бомбу на днище.
– Цзуэн-цзен, – сказал Абен Соро, коснувшись лба ладонями.
– Абен-цзен, – отозвался Цзуэн, повторив его жест.
Он сел за руль своего «Волкодава G8» и поехал вместе с Кулаками обратно в Жанлун. Когда над городом взойдет солнце, они с Абеном Соро опять станут врагами, и Цзуэна ждет работа.
Беро встречался с кураторами каждые полтора-два месяца, в разных общественных местах, куда он нечасто ходил и где их не могли бы подслушать. За два дня до встречи он находил записку с датой, местом и временем встречи, подсунутую под дверь квартиры. Он чувствовал себя тайным агентом из шпионского фильма, разве что не таким гламурным, как хотелось бы. К примеру, ему не выдали пистолет, секретный телефон или капсулу с цианидом, чтобы покончить с собой, если его схватят югутанцы. Но он получил кодовую кличку – Каракатица. Беро она не нравилась. Каракатицы – уродливые создания, копошащиеся в иле. Однако выбора ему не дали. Он всегда разговаривал только с Гало, эспенским кеконцем, а Берглунд наблюдал за ними, прогуливаясь неподалеку под видом иностранного туриста.
– Ты узнал подробности того, что они планируют? – снова спросил Гало, когда они бродили по почти пустой картинной галерее.
Беро никогда раньше не был в музее и делал вид, что рассматривает абукейскую керамику.
– Они постоянно твердят о какой-то крупной акции – нанести удар, сделать заявление, всякая такая мутная чушь, – сказал Беро, все больше раздражаясь на нескончаемый бубнеж Гало – мол, Беро не может добыть детальную информацию о деятельности Вастика эйя Моловни в движении «Будущее без кланов».
