– Я уезжаю, – сказал он, повернувшись к девушке. – На несколько недель. В мое отсутствие ты продолжишь тренировки под присмотром Тейтамаха.
С Кайсин схлынула последняя решимость. Она уставилась на окно невидящим взглядом. Все ее мысли унеслись туда, к горным пикам, в единственное место, где можно было найти тишину и покой.
– Мне без разницы, в каких вы с ним отношениях. Я не требую любить или уважать этого жалкого евнуха. Я жду подчинения. Ты должна постичь все знания, что он тебе поднесет. К моему возвращению ты найдешь то, что я ищу. Ты поняла меня?
– Да, мой господин, – дрожащим голосом ответила Кайсин.
В горах шумел ветер, срывавший покровы с вершин. Он уносил снежный шлейф высоко к серым облакам, за которыми уже клубилась ночь. Беспросветная, беззвездная, черная, как бездна мира. Ночь, что наступила и в жизни Кайсин.
Она поняла, что больше не увидит солнца.
Лю привязал лодку к стволу осины на берегу и проверил узел. Волны тихо бились об узкую песчаную полоску перед обрывистым берегом. В зарослях камыша копошились ночные птицы. Совсем скоро, с наступлением темноты, они выберутся из гнезд и разлетятся по всей округе. Солнце приближалось к закату, окрашивая небеса в багряные цвета.
Цепляясь за корни и дерн, Лю забрался повыше на берег и присел под осиной. Он долго смотрел на небо, прислушиваясь к плеску воды, шелесту высоких трав, шуму ветра над головой. Теперь, когда тучи окончательно расползлись в разные стороны и дожди закончились, путешествовать стало намного приятнее. У Лю появилось настроение, и он начал охотнее принимать участие в разговорах и дружеских перепалках Ши-Фу и Жу Пеня. Их путешествие по Белой реке продвигалось неспешно. Каждое утро начиналось с изнурительных разминок и тренировок. Монах заставлял уделять особое внимание укреплению тела, а по вечерам, перед сном, отряд погружался в медитацию, чтобы закалять дух и мысли. Си Фенг так и не смог призвать Ветер, хотя старался прилежнее остальных. Было непросто наблюдать, как он безуспешно пытается нащупать нити стихий. И все же Лю не унывал. Тренировки шли ему на пользу, он ощущал, как улучшается его самочувствие, а изученные техники защиты придают веру в свои силы. Все шло своим чередом, и Лю начал привыкать к непростой походной жизни.
Так продолжалось несколько недель.
До сегодняшнего дня.
Они приближались к месту, где Белая река резко уходила на север, когда это случилось. На Лю обрушились пламя и жар, он выпустил из рук руль, повалился на дно лодки и забился в предсмертных муках.
Он чувствовал!
Чувствовал, как жизнь стремительно покидает тело. Как ледяной мрак окутывает раненое сердце, будто кто-то сжал его в тиски. Лю пытался кричать, но это приносило еще больше боли. Он мог только барахтаться, подобно выброшенной из воды рыбе, плеваться пеной и наблюдать, как последний воздух выходит из легких. Ши-Фу отпихнул Малыша, навис над Лю, закрыл глаза и начал что-то бормотать, положа ладонь на лицо юноши. Но ничего помогало.
Когда весь свет исчез и не стало ни солнца, ни голубого неба, он услышал крики Кайсин, ее мольбы, а затем все вдруг прекратилось. Как в тумане, Лю попытался сесть, но его уложили обратно и напоили теплой водой. Вскоре он уснул и проспал до самого вечера, пока судно не остановилось у берегов заводи, неподалеку от изгиба реки. Лю клялся, что чувствует себя хорошо и не знает, что с ним случилось, однако слабость и пустоту в сердце ощущал до сих пор.
