Рябина вздрогнула, издала сдавленный крик, и стул ушел у нее из-под ног.
В тот же миг мои руки подхватили ее, не дав упасть. Сам не понял, как оказался так быстро рядом. С лихорадочно бьющимся сердцем, тяжёлым дыханием она вцепилась в мои плечи и уставилась, шокировано, прямо в мои глаза. От ее взгляда не почувствовал боль во все еще не зажившей ране. Тонул в ее синем океане, и на спасение шансов оставалось…, нет, меня поглатили ее ласковые волны.
— Ты что, с ума сошла? — Произнес тоном испуганно, словно взрослый, отчитывающий ребенка. — На расшатанные стулья не становятся девушки, на них даже не сидят! Их просто выбрасывают или отдают в ремонт.
— Мне… мне нужно было достать кое-что с верхней полки. И… — Заикаясь, прошептала она.
— И ты воспользовались первым же дурацким способом, который пришел тебе в глупую голову!
— Ну, знаешь, я бы никогда не упала, если бы ты не ворвался сюда так неожиданно.
— Тебе чертовски повезло, что ворвался сюда. Иначе ты бы, вероятно, сломала свою глупую шею! А если быть точным давно стою и наблюдаю за тобой! Заметь — не врывался, даже постучал.
— Не говори глупостей! Прекращай меня оскорблять! Ты сам виноват, что я… я…
Когда она почувствовала, что я держу ее на руках, опустила взгляд на свою блузку, поняла, что теперь ее грудь была почти на уровне моего лица, жадно глотнула воздуха, потом откашлялась.
— Отпусти меня!
— Разумеется, двух дипломов недостаточно, чтобы понимать, что человеческие существа не могут вести себя как обезьяны!
— Ты слышишь, Мансур? Пожалуйста, отпусти меня.
Но я не спешил расстаться с такой приятной ношей. Она была легче, гораздо мягче, нежней. Когда поцеловал ее вчера, между нами было слишком толстая ткань ее платья. Сейчас же, благодаря ее задранной юбке и шелковой кофточке, мог почувствовать прохладную и гладкую женскую кожу. Возбуждение прокатилось по телу.
— Неудивительно, что ты не можешь справиться с этой работой, — сказал сурово, чтоб напомнить себе зачем тут нахожусь.
— Черт тебя побери, — рассердилась она, вырываясь из объятий. — Ты самый… самый…
Но злые слова застряли у нее в горле. Чем сильнее она вырывалась, тем крепче я сжимал ее в своих объятиях, и чувствовал, что это доставляло ей какое-то странное удовольствие, не совместимое с явной неприязнью.
Смущенность проступила на лице Рябины и начала быстро заливать ее разгоряченные щеки, чем еще сильнее заводило меня.
— Пусти же меня! — Настойчивей сказала, толкая в грудь ладонью.
Мои зеленые глаза встретились с сверкающими изумрудами. Она видела, что я забавляюсь ее неудобным положением, и не спешу изменить его. Губы сами собой расплылись в насмешливой улыбке.
— В чем дело, дорогая? Тебя огорчает, когда напоминают, что между мужчинами и женщинами есть разница? Или, что не сможешь больше меня затащить в постель.
Вижу ее реакцию, она покраснела еще гуще.
— Нет. Мне не нужен ты. Больше не позволю тебе ко мне прикоснуться. — Гневно выдала уверенность.
Расхохотался в голос, что скорее всего слышно было в соседнем кабинете.
— Что значит «нет»? Тебя это не огорчает? Или нет разницы? А вот насчет прикоснуться слукавила, я уже касаюсь тебя. — Ехидно улыбаюсь.
— Огорчает, поскольку ты считаешь, будто женщины не могут справиться с мужской работой…
— Это не мое утверждение, это факт. — Моя улыбка стала еще шире. — Но это не то различие, которое я имел в виду.
— Если ты джентльмен, господин Левин, ты отпустишь меня сейчас же.
Взгляд моих глаз скользнул по ее губам. Они выглядели мягкими, влажными и слегка припухшими, как если бы только что поцеловал ее. А что она сделает, если я и в самом деле…
— Мансур, — сказал голосом, слегка охрипшим. — Зови меня просто Мансур. Но, как звучит из твоего ротика господин, возбуждает в сто раз сильнее.
— Пожалуйста, отпусти меня… Мансур. — Простонала, краснея еще сильнее.
Даже не подумал ей подчиниться, не сделал никакого движения. Чувствую, как ее сердце бешено забилось. Внимательно смотрел за ее реакцией. Почему-то показалось, что она желает поцелуя от меня, но опять напомнив себе, кого держу на руках, мысленно ругнулся матом.
Я этого не сделал. Просто небрежно опустил ее на пол, словно она была лишним грузом, и, скрестив руки на груди, уставился выжидающим взглядом.
— А где же спасибо? — Напомнил правила приличия.
Она схватила свой пиджак со стола и торопливо сунула руки в рукава, закрывая от меня вид просвечивающей блузки кружева бюстгальтера.
— Спасибо, — сказала она холодно. — Без тебя я и впрямь могла сломать себе шею. — Она поправила юбку и пригладила волосы. Потом придвинула к столу свой кресло. — Но на мое счастье, вы появились вовремя!
— И на мое, — сказал насмешливо. — Ведь сломанная шея привела бы тебя в больницу. А это дорогущая страховка, оплачиваемый больничный и минус один работник для моей компании. Такие растраты точно не по карману "Руснефти".
И опять она пришла в гнев. Что тут же меня привило в восторг. Какая она чувствительная!
— Разумеется, мне выплатили бы больничный! — ответила она, надменно вскинув подбородок. — А теперь скажи, что тебе нужно?
