Готов был утопить этого лизуна в речке, похоронить заживо, оторвать яйца, но понимал — не могу ни чего сделать, не имею права, мы ни кто друг другу, и эти факты затянулись удавкой на шее. На меня обрушиваются такие эмоции, которых раньше ни когда не испытывал. В школе Лизку так не ревновал, как сейчас Лану.
Резко дергаю девушку за руку на себя, вырывая из загребущих лап шакала. Если можно было бы убить взглядом, он сейчас уже был бы трупом.
— Нам пора. Часам к восьми вернемся. — Жму руку седовласому мужчине, молодого игнорируя.
— Жду с нетерпением на ужин. И приглашаю погостить. — Сияя счастьем, сообщает о своих планах. Вот уж точно нет. Не переживу видеть этого хмыря рядом с моей девочкой.
Личный пилот Сан Саныча поднимает к небесам птицу, открывая потрясающе живописную картину внизу, и уносит нас в указанном направлении. Вздохнул с облегчением, внимательно изучая эмоции на лице Ланы. Заметив мой настойчивый взгляд, только пожала плечами, а я готов был зацеловать, чтоб стереть чужие следы, и доказать — она Моя.
Спустя минут пятнадцать полета, стало очевидно, что я не выдержу этой молчанки, из меня так и перло негодование, злость и ревность. Ревность — эта особа выворачивает наизнанку, делает людей глупыми и глухими. Я к таким себя не относил, до сегодняшнего дня. Отчетливо понял, что не хочу прикосновений к Рябине других мужиков кроме меня. В груди жгло огнем от понимания — к ее губам прикоснулись не мои губы. Понял, что готов надеть на нее паранджу и спрятать от всех. Только моя! Ни кому не отдам!
— Что ты собираешься узнать у рабочих? Они вряд ли в курсе, кто организовал такой продуманный масштабный план вывоза нефти подставными транспортными компаниями, думаешь, признаются в махинациях моего дяди, уверена, если кто и знает — будут молчать как партизаны в великую, сейчас все трясутся за свои шкуры. — Наконец не выдержала Лана, когда я, не отрываясь, наблюдал за ней. Почувствовал волнение исходящее от нее, и это было лучшее успокоительное. Промолчав, лишь слегка ухмыльнулся, она слегка повысила голос. — Я говорю серьезные вещи, прекращай ухмыляться, ты меня этим раздражаешь.
— Да? — Удивляюсь в ухмылке. — А я чувствую, что тебе даже очень нравлюсь! Ты меня хочешь! — Последнее сказал, наклонившись к ней, убирая наушник, шепча на ушко. — Вернемся домой, я сотру с тебя все следы чужих прикосновений, твоя кожа будет пахнуть только моим запахом.
Глаза Рябины вспыхнули, как цвет ее волос на солнце.
— Очень остроумно, но…
— Ты так сомневаешься в моих способностях? Неужели недостаточно доказательств того что я покорил тебя.
— Собираешься все рабочих в постель уложить? Но это же…
Пилот хмыкнул в смешке, а мне захотелось ему отвесить подзатыльник, чтоб не подслушивал.
— Можешь не рассчитать на это, Рябина? У меня другие способы находить общий язык с мужиками! А в моей постели будет спать единственная желанная женщина!
Она бросила на меня разгневанный взгляд и отвернулась к окну, в котором увидел отражение ее растерянного взгляда. Когда она поймет, что эта женщина — она, уверен ее взгляд будет сиять блеском бриллиантов на ее запястье.
— Очень сомневаюсь в твоих способностях наслаждаться единственной дамой. Банк под названием «верность» — очень серьезный банк. Стоит сделать один вклад на стороне и все — твой счет закрыт и ты в черном списке. Мой тебе совет не давай ложных надежд иначе удивишься объявленной тебе войне. — С такой тоской сказала она, и я сразу вспомнил ее бывшего жениха мерзавца. Опять эта злобная баба подогревает котел с ядовитым зельем в моей душе.
— Кто в верности не клялся никогда, тот никогда ее и не нарушит, — невозмутимо ответил.
— Не зарекайся! — Делает паузу, а потом резко меняет тему, — ты одолжил вертолет, но моя компания не может себе позволить…
— «Руснефть» не может. — Пристально в ее мрачное небо, и так хочется успокоить до небесной синевы. — А я могу. И это компания моя! Ты забываешься, всего лишь заместитель. У меня на столе в кабинете лежит досье на твою Калинину, вернемся, изучу подробно и решу, что с ней делать.
Лана пробормотала что-то невнятное, но испуг в ее глазах видел отчетливо, потом резко отвернулась к окну.
— Не переживай, тебя увольнять я уже не хочу, слишком ты стала ценным работником. Так что успокойся, работай спокойно. Твоей Калининой предложу хорошие дивиденды, хотя и не обязан.
— Как, должно быть, приятно владеть компанией доставшейся от папочки, которая может бросать деньги на ветер, — холодно заметила она не глядя на меня.
Но не подумал ответить. Деньги, которые выбрасываю на свой комфорт, были в самом прямом смысле собственные, из личного кошелька, но это вовсе не ее дело. Не хочу чтобы она подумала, что кичусь этим.
Замечаю, как вертолет начал снижать высоту, и пилот предупредил о посадке. Вот это я понимаю транспорт, везде бы на таком перемещался, но я привык экономить, и даже отца порекания на меня не действуют. За общением с моей рыжулей не заметил, как быстро добрались.
