Нефункциональный тест полностью

У неё никогда не было подобного секса, не то чтобы ей было с чем сравнивать. Трой заставлял её позабыть обо всём, кроме него и себя. У неё никогда не получалась отгородиться от действительности так, как с ним. Только чувствовать. Мир исчезал, и существовало только два человека, наслаждающихся друг другом. Трой заставил её поверить, всего лишь на какое-то время, что он подразумевал именно то, о чём говорил. Как будто она и в самом деле красивая и забавная, а не посредственная. Камрин закрыла глаза. Он даже её заставил поверить в эту иллюзию.

В этот ранний утренний час, когда даже солнце ещё не взошло, она позволила себе помечтать о них. Как будто они всё ещё вместе, когда вернутся домой, в Милуоки, возможно, вместе живут, занимаются повседневными делами, как например, спорят о том, чья очередь мыть посуду. Делятся рассказами о проведённом дне за ужином, а затем полночи занимаются любовью. Медленно танцуют обнажёнными в тихой комнате, делая вид, что слышат музыку, проникающую из открытого окна. Он скажет какую-нибудь глупость, и она будет смеяться до тех пор, пока весь воздух не исчезнет из её лёгких.

Камрин открыла глаза, возвращаясь к действительности. Трой и его список были жестоки. В том, что заставляли её поверить, словно всё это по-настоящему, словно такое возможно. Но жизнь совсем не такая.

Реальностью были её отношения с Максвеллом. Занятие сексом в одной и той же позе, что можно было бы отнести к последовательности в его поступках. Его уход сразу после этого, когда он оставлял разве что поцелуй в макушку или говорил просто «пока». Разговоры за ужином о том, будет ли квартира более разумным приобретением, чем ранчо с двумя спальнями и без дворика. О стратегии для их следующей встречи. Никаких ласковых слов шёпотом поздней ночью. Никакого смеха под звёздами. Никаких добрых слов.

— Чё делаешь?

Камрин подскочила и прижала руку к колотящемуся сердцу, оглянувшись на Эмили.

— Шшш, все ещё спят. Я готовлю маффины. Хочешь помочь?

Маффины, конечно, не праздничный торт, и прошлое Троя с их помощью не исправить, но, может быть, они хотя бы заставят его улыбнуться.

— Ага, — отозвалась Эмили, взбираясь на стул возле столешницы.

Камрин поставила перед Эмили миску и вручила ей венчик. Добавив сухих и жидких ингредиентов для новой партии, она произнесла:

— Хорошо, а теперь всё это перемешай.

Эмили воткнула венчик в миску и попыталась перемешать. И тут же на стойку полетела яблочно-коричная смесь для маффинов.

— Упс.

По крайней мере, в этой партии не было черники. Камрин улыбнулась, опустив руку поверх руки Эмили, и показала, как перемешивать.

— Вот так, милая.

Она перешла к кофеварке, чтобы приготовить кофе, продолжая поглядывать на племянницу. Заварив напиток, она проверила, справляется ли Эмили.

— У тебя хорошо получается. Я ненадолго сбегаю наверх. Держись подальше от духовки, ладно?

И хотя Эмили кивнула в знак согласия, Камрин установила самоочищающуюся задвижку для блокировки духовки на случай, если у племянницы возникнут какие-нибудь дикие идеи. Она написала записку на клочке бумаги, а затем понесла маффин с запиской наверх.

Камрин повернула ручку двери своей спальни и на цыпочках прошла к тумбочке. Положив записку и маффин, украдкой взглянула на спящего Троя. Тот лежал на животе, руки и ноги раскинуты на кровати, словно он во сне тренировался прыгать с парашютом. Покачав головой и улыбнувшись, она тихо закрыла за собой дверь на выходе.

Эмили всё ещё усердно работала, помешивая, когда Кэм вернулась на кухню.

— Выглядит хорошо. Хотя в нём кое-чего не хватает.

Эмили поразмыслила.

— Шоколада?

Заманчиво.

— Хм. Нет, не шоколада. Знаю! Это не в тесте чего-то не хватает, а в тебе.

Эмили посмотрела на себя, как если бы она забыла одеться.

— Чего?

— Этого, — произнесла Кэм, поднимая венчик и брызнув чуть-чуть теста на её голову.

Эмили прикрыла голову руками, размазывая тесто по кудрям. Затем она принялась вытирать руки о перед пижамы.

— О-о-ох. Папочка будет сильно рассержен. Я свалю на тебя.

Камрин наклонилась и поцеловала её в щеку.

— Давай. Я старше его и могу всё выдержать.

Эмили с любопытством разглядывала её. Осторожно она обмакнула палец в миску, а затем слегка прикоснулась им к кончику носа Камрин. И остановилась, ожидая, что на неё накричат.

— Ты делаешь всё неправильно. — Камрин засунула руку в миску и размазала смесь по её щекам. По крайней мере, сегодня она будет хорошо пахнуть. И вытерла оставшееся тесто с руки о свои волосы. — Видишь, вот так.

Эмили хихикнула и указала на неё пальцем.

— Ты выглядишь нело… нела…

— Нелепо, — поправила она. — И ты тоже.

Её племянница перестала смеяться и склонила голову набок, уставившись на Камрин. После долгого осмотра, Эмили спросила:

— А ты помнишь, где потеряла свою улыбку?

— Не понимаю о чём ты, милая.

— Дядя Трой сказал, ты не улыбаешься из-за того, что потеряла её на какое-то время. Ты её нашла? Он сказал, что ты найдёшь.

Трой так сказал?

— Ага, полагаю, нашла. — Она улыбнулась для пущего эффекта, и в кои-то веки выражение на её собственном лице не ощущалось чужеродным.