— Что значит «похмелье»? — Трёхлетка растягивала каждое слово, будто разговаривая с идиотом. Забавно, поскольку Камрин была единственной из присутствующих не-идиоткой.
Камрин салфеткой вытерла шоколад с лица племянницы.
— Когда взрослые пьют слишком много алкоголя, то болеют на следующий день. Они называют это «похмелье».
— Что за похмелье?
— Разговорное выражение для болезни, которую переносят на следующий день.
Она всё ещё не смотрела на него. Он ощущал себя выброшенным куском мяса. По крайней мере, он мог бы объяснить своё настроение, свалив на алкоголь или недостаток сна, если бы кто-нибудь спросил. Технически, он всё ещё её парень, и поэтому необходимо продолжать притворяться. Но как только они останутся наедине…
Тут встала Бернис.
— Если вы, ребята, хотите успеть на свой рейс, то нам следует приступить к открытию подарков.
Семья поднялась из-за стола, словно рой. Трой остался там, где сидел, пока комната не опустела, за исключением Кэм и Бернис. Кэм помогла маме Джастина убрать тарелки и прибраться на кухне.
— Мне так грустно, что вы уезжаете сегодня. Ты должна вернуться и снова нас навестить.
Камрин положила ладонь на руку Бернис.
— С удовольствием. Ещё раз спасибо за всё. Ваш дом прекрасен, и вы сделали день Хизер восхитительным.
Бернис кивнула и ушла в гостиную, откуда уже раздавались крики по поводу того, какие подарки следует открыть в первую очередь. Камрин опустила локти на столешницу и потёрла лоб.
Сейчас или никогда. Сказать ей, что он её любит, или наблюдать за тем, как она убегает. Бороться за счастье или жить в сожалении. На самом деле, выбора не было. Но Трой всё равно начал паниковать.
— У меня есть верное лекарство от головной боли.
Её голова вскинулась вверх.
— Я не знала, что ты всё ещё здесь.
— Заметно. Нам надо поговорить.
Она выпрямилась.
— Не сейчас, Трой.
— Как раз таки сейчас.
Покачав головой, она повернулась и направилась в сторону прихожей.
— Трой, отпусти меня.
Смешное заявление.
— Не могу. — Он разочарованно провёл свободной рукой по волосам. — Видишь ли, в этом есть огромная проблема. Я никак не могу отпустить тебя, Кэм.
— Камрин! — прокричала её мать из другой комнаты. — Иди сюда.
Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил её за руку.
— Выслушай меня. Список начался с моего желания показать тебе, как жить, как любить. Мне хотелось, чтобы ты тоже во всё это поверила. Ты слишком умная женщина, Кэм, чтобы не верить в существование любви. Я хотел показать тебе, что то, что сказал твой бывший, — неправда. — Он понимал, что говорит слишком быстро, понимал, что говорит как бессвязный придурок, но ей нужно было увидеть всю картину. — Но всё изменилось после того, как я тебя поцеловал. Тогда я это сделал не для того, чтобы ты поверила в любовь. А для того, чтобы ты в меня влюбилась.
Она раскрыла рот, смотря с сомнением и невинностью в округлившихся глазах. Неужели никто раньше не говорил ей, что любит её?
— Сработало, Кэм? Ты в меня влюбилась?
— Камрин! — На сей раз приказ прозвучал от Наны.
Боже, они могут заткнуться хоть раз? Всего лишь один единственный раз?
— Она будет через чёртову минуту, — прокричал он, проводя руками по лицу.
— Трой? — пропищала она. Неверяще. Потрясённо.
Чёрт. Он всё делает не так. Она всё делает не так.
— А что, если это было не ради притворства?
Кэм уставилась на него, её красивые карие глаза умоляли его прекратить. Её рот дрогнул, приоткрывшись, вероятно, чтобы сказать ему «нет».
Он перебил её:
— Пойдём со мной.
Она моргнула.
— Извини?
— Пойдём со мной. На свидание. Не только здесь, но и по-настоящему.
Она сглотнула. На лице промелькнула искра надежды.
— Ты сумасшедший.
Его руки упёрлись в бедра.
— Да, но на этой неделе и ты была такой же. Мы оба. Это безумие.
— Я не могу в это поверить! — Они обернулись и увидели Фишера, стоящего с другой стороны дверного проёма. — Вы издеваетесь? — рявкнул Фишер, вопрос был явно риторическим. — Вы лгали? Всё это было чёртовой ложью!
— Что здесь происходит?
Но прежде чем Трой успел открыть рот или заехать кулаком по лицу своего лучшего друга, на кухню прорвался весь клан.
— Почему все кричат? — потребовала её мать.
— Они лгали, — прокричал Фишер. — Они не встречаются. Они всё это, блин, сочинили.
Все как по команде повернулись и уставились на них.
— Это правда, Камрин? — спросил отец.
Глаза Камрин закрылись. Он видел, как она боролась за самообладание, мечтая о суперсиле. И его желудок свело, когда он распознал на её лице стыд.
— Ответь ему! — потребовал Фишер. — Расскажи им, что всё это было шуткой. Ты думала, это смешно?
Трой шагнул вперёд, чтобы сделать что-нибудь, — он и сам не знал, что именно, — но Камрин остановила его на полушаге.
