— Не поможет, магию твоя рука сразу же на нолик помножит, а мѵръ на то и мѵръ он не в твоей коже, он можно сказать, что как будто бы над ней, нокоть не более и тем не менее столь толстую перчатку ты на врятли оденешь, не удобно будет. Проще тогда уж болезным прикинуться и руку на перевязь положить, но я бы если честно не рекомендовал. Не беги, учись, постигай свой дар… — вновь распахнувшаяся настежь дверь купе вынудила мастера в очередной раз прерваться. Гарри явственно услышал его более чем тяжёлый вздох, а тем врѣменем в купе, не спрашивая у какого-либо из в нём находящихся разрешения вошли трое мальчишек. Того, что был по центру Гарри узнал — это был тот самый мальчик, что посмеялся над происшествием в салоне мадам Малкин. Сейчас он смотрел с куда большим интересом, чем тогда в магазине.
— Это правда? — с порога спросил бледнолицый. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? — и не дожидаясь ответа продолжил: — Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил он своих спутников, заметив, что Гарри на них смотрит. — А я Малфой, Драко Малфой.
— А я Гаррик Джервейс Олливандер, мастер палочек в сто сорок восьмом поколении и мне, признаться, всё это уже надоело. Вы совершенно невоспитанный наглый мальчишка. И я уже жалею, что продал вам вашу палочку, боярышник и волос единорога, пять с половиной вершков и пол ноктя, и как она вас только терпит? — произнёс явно уже даже не просто раздражённый, а именно злой мастер палочек. И покачав головой продолжил: — Откуда столько неуважения? Не ожидал. Не от наследника Малфоев. Ваш батюшка может быть любым, слышите меня мистер Малфой, любым, но вот того, что он воспитал настолько не уважительного ко всем и вся сына… Я вынужден оповестить вас о том, что он будет оповещён о содеянном вами. Ворваться в купе, помешать нашему разговору. Не стоило вам этого делать, не стоило.
Лицо слушающего мастера палочек блондина пошло пятнами, а тот тем врѣменем продолжил: — И удовлетворяя ваше столь не подобающим образом проявленное любопытство. Да этот молодой человек и в самом деле Гарри Джеймс Поттер. Наследник не столь "благородного" — на этом словосочитании мастер отметил движением пальцев кавычки, — как Малфои, но, как выяснилось, куда как более воспитанного рода. И я настоятельно оному наследнику рекомендую несмотря даже на дальнее ваше родство знакомства сего поостеречься. А что как такое поведение в обществе окажется заразным. — Услышавший это Драко окончательно покраснел и запунцовев ушами, буквально вылетел из купе.
Помолчали, но вот мастер палочек наконец встрепенулся и, покачав головой, поставил на стол всё это врѣмя висевшую у него на плече кожаную сумку и как-то по особому хитрым образом коснувшись застёжки её открыл.
Всего несколько мгновений и на в миг очистившемся от остатков пиршества столике оказалась чёрная с серебристым теснением продолговатой формы коробка. На ней лаконичным шрифтом с едва заметными и вполне уместными на общем фоне завитками красовалось оттиснутое серебром клеймо мастерской.
— Открой, — подбодрил заворожено смотрящего на коробку мальчика Олливандер. — И да, это она. Всё, что я мог, я тебе рассказал. О важном пусть и не планировавшемся изначально мы также поговорили. Осталось разве что это.
С благоговейным трепетом Гарри притронулся к твёрдому на ощупь материалу. Вздрогнул и, отдёрнув свою правую руку, принялся за попытки открыть коробку исключительно левой. Не получилось, а смеющийся над ним уголками губ мастер лишь улыбался. Но вот Гарри наконец сообразил, что коробка запирается на магнитный замок и потянул оный. И коробка открылась, явив мiру уложенную в находящемся в её центре углублении палочку. Тёмная, с явно выраженными прожилками свѣтло-топлёного оттенка, она буквально приковывала к себе своей простотой и одноврѣменно изяществом. По ободу рукоятки совершенно простой, ни разу ни вычурной формы ручки шли едва заметно серебрящиеся, свитые в причудливый узор руны. Идеально прямая, постепенно утончающаяся к своему концу. Мальчику она казалась настоящим произведением искусства. Так бы и смотрел, но вот по прошествии минуты пальцы сами потянулись. Миг, прикосновение, ещё одно и палочка уже в руке. Взмахнул как тогда в лавке, и это почти не передаваемое ощущение сродства. Кончик палочки будто бы вспыхнул. В купе резко запахло озоном, а от кончика палочки по руке прострекотало несколько совершенно безболезненных для её владельца синевато-белых электрических снарядов.
— Идеально, — подытожил увиденное мастер палочек.
— Благодарю, — пробормотал Гарри, на языке было столько слов, но произнести он сумел только лишь это. А поезд тем врѣменем уже сбавлял ход и произнёсший в ответ показавшееся Гарри практически сакральным в тот момент "Во благо", мастер покинул купе. Тем самым давая ему спокойно переодеться в школьную форму.