– Добавлю от себя – это крайне маловероятно, – встрял голубоволосый герой, – ибо Королевство нынче прекрасно, а таких совершенных девушек там нет. Зато одинокие храбрые герои всегда к твоим услугам.
Гроннэ посмотрел на владыку, отошёл в сторону и всплакнул, наклонился и заревел как ребёнок. Шаарис окатила героя взглядом искренней ненависти.
– Ну что ты прям как… – замешкался владыка. – А ты, герой Тирэйткилт, зачем подстрекаешь? Зачем провоцируешь?
– Простите меня. Я так не хотел. Прости меня Гроннэ. Я сказал от всего сердца, да сожгёт меня Солнце, если я сейчас лгу! Таких девушек правда не сыскать во всём Королевстве, по крайней мере, я не встречал.
– Ладно, железяки, – хрипло сказал Гроннэ, его глаза покраснели, наполнились яростью, – делайте своё дело. А ты, Шаарис… Не знаю слов, которые хочу сказать.
– Ничего не говори, – уверенно произнесла она и коснулась его груди. – Так нужно, и это, судя по всему, неизбежно. Мы всё равно встретимся. Я буду за тобой приглядывать.
– Но как? – удивлённо полюбопытствовал Гроннэ.
– Не “как”, а “почему”.
– Почему?
– Потому что ты мой, – властно молвила она и швырнула на стойку кипу одежды. Сняла с себя синий плащ, оголив идеальное гладкое тело, играющее золотыми оттенками в свете ламп. Отдала плащ Гроннэ. Герои, казалось, уронят челюсти, а владыка тихонько присвистнул, ошалев. Она неспешно сняла обе пары трусиков, и вложила Гроннэ в ладони те, что с котиком. Одела трусики с волнами и принялась подбирать наряд, спокойно копаясь в кипе одежды.
– А, может, попробуем договориться? – спросил Гроннэ и наполовину вынул кинжал из ножен. – Я отдам вам свой магический кинжал, если вы сделаете вид, что я пришёл сюда известить о не выполненном задании.
– К сожалению…
– Ещё отдам свои шеехваты, – перебил Гроннэ героя Тирэйткилта. Шаарис восторженно обернулась. – И домик у берега океана. У меня останется только моя комната в Файенруте, и она. – Он посмотрел на Шаарис. – Больше ничего мне не нужно. Я уволюсь. Больше не стану отрезать руки ворам и подвешивать за шею головорезов на деревьях в городских парках. Наймусь охранником таверны, не буду лезть в дела героев и владык.
– Ну даёшь, – заметил владыка. Шаарис быстро накинула салатовую юбку, прикрыв все свои прелести. – А что? Для вас, доблестные герои, проблемой меньше. Да и артефакты не помешают. Я возьму домик. И хорошо вам заплачу сверху.
– Ещё раз прости, господин Земантус, но слово короля для меня, как правило кодекса, здесь я не могу не подчиниться.
– Здесь не можешь, – пробурчал владыка. – Так закрой глаза, дай влюблённым уйти с миром. Я тоже чту слово короля, поэтому и разыграл весь этот лживый спектакль. Но кто же знал, что наш наёмник-одиночка вдруг влюбится в свой заказ. Простите уж меня на этом слове.
– Простите, я здесь бессилен, – сказал Тирэйткилт. – Понимаете, если король потребовал доставить к нему леди, то на то есть веские причины. И может статься, что на кону Королевство, а, возможно, и близлежащие земли, включая Файенрут. Не для потехи же ради затеял он эту миссию? Простите меня, я рад бы помочь влюблённым, но здесь мои возможности ограничены кодексом…
– Да вашу ж мамашу, – не выдержала Шаарис, – славные герои и владыка Файенрута. Сколько можно этой мудрёной баламути? Сия интеллигентная манерность уже жмёт между ног, и я не о гениталиях! А эти сопливые извинения… Прямо как женщины на похоронах.
Гроннэ снова всплакнул. Втащил обратно в ножны кинжал. Сжал трусики Шаарис, глубоко вдохнул их и положил в карман штанов.
– Только скажи мне, намекни, и всё кончится, – обратился он к Шаарис. Но она покачала головой. – Тогда идите вы все в сраку! – неожиданно крикнул Гроннэ и накинул на себя плащ. – Чёрствые железные прыщи, – почти плача добавил он, обиделся, не удержался и снова зарыдал. Его отвергли, словно выдворили из сердца. Прикрывая глаза рукавом, он подбежал к окну, отворил его и выпрыгнул. Шаарис, придя в себя, кинулась за ним, но окно закрыл владыка. Герои сидели в полнейшем недоумении.
– Он всегда так выходит, леди Шаарис, – сказал владыка, опустил металлическую решётку на окне и задёрнул зелёную бархатную штору с золотыми вензелями.
1
Гроннэ отворил дверь в свою комнату на третьем этаже. Захлопнул и закрылся на защёлку, стянул с мокрого тела плащ, кинул его на кровать, туда же он швырнул пояс с ножнами, шеехватами и мешочком. Подошёл к окошку, облокотился об оконную раму, и слёзы сами собой образовались на его лице, одна за другой скатываясь вниз по щекам. Они попадали в рот, капали на пол. Казалось, вся комната пропитается солью горечи. Гроннэ ещё не знал, плачет ли он от радости, или от горя, иль же от очередной утерянной возможности быть любимым.
