С-сынь! – позади послышался звук меча, выскальзывающего из железных ножен. Гроннэ среагировал на опасность, метнув шеехват. Металлический ошейник достиг цели, острейший крючок проткнул горло герою Солнца в золотой броне. Его соратники в таких же доспехах кучкой налетели на Гроннэ, оглушая его металлическими навершиями мечей. Он не успел даже сообразить, как потерял сознание от многочисленных ударов. Из собравшейся толпы послышались возгласы, как радостные, так и осуждающие.
2
Вокруг поплыло шуршание, голова начинает просыпаться. Грум-грум-грум-грум! – посыпались хлопки, мешаясь в противную кашу из звуков. Пошёл запах огня, голоса повсюду, гул перешёптывающихся и громкие возгласы. Хлопки, шуршание и грум-грум-грум-грум! Я чувствую, как моё бесконтрольное тело пытаются поставить на ноги, но после неудавшихся попыток бросают. Падаю на твёрдую холодную поверхность, пересиливая тяжесть в коленях, боль в спине, страх в груди. Раздаётся очередь из хлопков, бряцание металлических пластин рядом с моими висками. Со всех сторон они окружили, чтобы со мной что-то сделать.
Вдруг все замолкают, но я ничего не вижу, только едкий гул витает по ветру, который хочу прекратить.
– Итак, сейчас, при свете Луны, при свидетельстве владыки Файенрута – уважаемого Земантуса, при свидетельстве четырёх героев Солнца: Рубилони, Намаштрэйта, Берисфара и Штэрцгвайца, а также при уважаемых свидетелях непростительного проступка и собравшихся граждан Файенрута, состоится суд! Я – герой высокопочтенного знака Стэрра, выполняю волю геройского и народного суда. Гроннэ – бывший герой знака Стэрра, а нынче убийца героя, приговаривается к смерти путём обезглавливания. Безусловно, он вправе высказать свою прощальную речь.
Это конец. Вот и доигрался, допился, допускался цепей с шеехватами. Значит, так мне суждено. Значит, я не для этого мира. Никогда мне не нравились эти морды. Рты, распространяющие бред в чистом виде, разносящие не истину, а болезни для разума. Несут они только погань, приближая себя и других к холодным могилам. А нужно отдалять, не попасть туда никогда. Только не могила с червями! Надеюсь, меня зажарят и съедят, и хоть бы кусочек достался какой-то красотке. Хоть бы это был член, так цены не было бы такому исходу. Мой зашкваренный на костре член съест красотка. Пока она всё ещё красотка. Тогда не хочу. Чтоб будущая старуха жрала мой член. А, может, Шаарис съест мой член? И она навсегда останется в этом мире с воспоминаниями о том, что она съела мой член. И она всегда будет красоткой…
– Эй! – кричит на ухо голос палача, возвращая меня в жуткую реальность от престранных рассуждений.
Толкают в спину. Кто-то срывает мешок с моей головы. Картина, мягко говоря, не радостная. Передо мной, внизу, собралась тесная толпа. Блестящие глаза горят огнями факелов, над ними сверкают звёзды, повисшие на чернеющем синем небе. Не хочу смотреть на эти мерзкие рожи, измазанные ненавистью к моей скромной, но сверхэмоциональной персоне. Не буду строить страдальца и лебезить перед сбродом, чтобы помиловали.
– Давай говори, убийца! И дохни уже наконец! – крикнули из толпы. Эту “гуманную” речь поддержали чередой рукоплесканий, дрож факела рядом напоминает моё внутреннее состояние.
– Я скажу! – вмешался владыка Земантус.
Он выходит к центру площади для наказаний, смотрит на моё помятое лицо, улыбается. Весь разодетый, как на свадьбу. Нацепил свой богатый фиолетовый балахон и смешную рыжую шапочку в форме утреннего стояка через штаны, вооружился серебряным мечом, покоящимся в тёмно-серых ножнах, инкрустированных сверкающими зелёными и красными камушками. А на ногах забавные белые тапочки с завитушками.
– Послушайте многоуважаемые герои и трудолюбивые граждане. Давайте сперва выслушаем свидетелей, прежде чем заносить меч. Здесь ведь есть его друзья. Люль! – позвал владыка. Никто не отозвался. – Гроннэ, – тихо обращается ко мне Земантус. – Какие ещё у тебя в городе есть друзья, кроме моих охранников? – спрашивает он и наклоняется ко мне. Толпа зашумела.
– Нет у меня больше друзей, – признаюсь, склоняю голову, хочу заплакать, но не получается. Когда внутри противно, плакать не получается, только когда грустно или недостижимо.
– Я его друг! – воскликнул Земантус, обращаясь к публике. – И я не позволю, чтобы из-за пьяного проступка лишали головы моего друга, лучшего охотника за подонками! Смотрите!
Он достаёт портреты тройки головорезов, которых я прикончил, и выставляет их напоказ толпе, подсвечивая бумагу своей яркой масляной лампой.
