– Ну, что застыли? – повторила Гелана слова пьяницы. – И правильно, сидите не рыпайтесь, ничтожные вы существа! Думаете, вам всё позволено? Думаете, можете спокойно грубить девушкам на улице? – Она одним быстрым движением выудила огромный двуручный меч из чехла. Пьяницы вздрогнули, каждый на своём месте. Палец избитого попал в костёр, начал жариться и сразу пошёл запах жжёного мяса. Но тот был оглушён мощнейшими ударами и не чувствовал боли. – Повторять не стану! – пригрозила она и красиво крутанула мечом, он взвизгнул несколько раз и вошёл в землю, сквозь плечо бедолаги. Тот начал скулить. – Если я, сукины вы сыновья, ещё раз здесь вас увижу, или ещё хоть раз ваши противные рожи посмотрят в сторону моей подруги, я найду вас и убью! Убью безжалостно и беспощадно! Где ваши дома?!
– Здеся недалеко, – пробубнил один из них.
– Вот тама и бухайте! А здеся ещё появитесь, будете на руках домой ползти! Ноги отсеку и подброшу в псячью конуру!
– Ясно, девка, больше не станем, – согласился пьяница.
Гелана подскочила к нему, схватила пальцами за нос и провернула как ключ в замочной скважине. Пьяница заверещал, напрасно пытаясь убрать руку Геланы. Другие молчали. Она добавила усилия, провернув сильнее, и нос поменял форму.
– Никакая я тебе не девка, падло, – тихо сказала Гелана, толкнула его к дружкам, отошла, наступила ногой на голову лежащего, вырвала меч из его плеча и в секунду водрузила его в свой оранжевый чехол. – А теперь пшли вон отсюда, пока я вам зенки не повыдавливала!
Пьяницы с растерянными взглядами на морде и дрожащими конечностями попятились назад, волоча за собой товарища по бутылке. Гелана со шлюшкой неспешно ушли.
Они молча добрались до ряда домишек у большого зелёного дерева. Рядом проходила хорошо освещённая дорога, а у домика шлюшки росли красивые лиловые цветы. В домике горел свет, и в лунном освещении всё казалось голубоватым, словно обвитым призрачными ореолами вечера.
– Спасибо тебе, Гелана, – сказала шлюшка. – Ты не должна была заступаться, но ты такая… такая смелая, сильная девушка. Защищаешь нас слабых. Так прекрасно это сознавать, что тебя защищает красивая смелая девушка.
– Это моя работа, так что не стоит благодарностей. Ты лучше скажи, почему не ходишь по освещённой дороге?
– Это получается в обход. Напрямую быстрее.
– Впредь ходи по освещённой дороге. Там стража.
– Ты обо мне беспокоишься? – спросила шлюшка тоненьким голоском, ласковым, как вечерний ветер в летнюю пору, сквозящий меж домами привратного района Файенрута.
– Мы работаем вместе. Конечно, беспокоюсь, – ответила Гелана, почувствовав сокращение дистанции.
– А ты хочешь узнать как меня зовут? Не мой номер, а имя?
– Не нужно мне знать как тебя зовут, – бросила Гелана и развернулась, чтобы уйти.
– Раийола.
Гелана повернулась обратно, посмотрела в её глаза. Почувствовала какую-то неописуемую связь, объяснимую разве что сексуальной энергией, исходящей от Раийолы. От Геланы давно уже не исходило такой энергии, ведь она ещё не забыла Героласа, а мысли об интиме с другими мужчинами были ей противны.
– У тебя кто-то есть? – указала Гелана на свет в домике.
– Бабушка. – Раийола улыбнулась, почувствовав заинтересованность. – Может зайдёшь? Я готовлю кофе, могу чего-то покрепче налить. Давай. – Она взяла её за руку, и Гелана почувствовала внезапное возбуждение. Ей стало странно, ново, необыкновенно, как вход в выход, как обретение сокровенного, слишком приторного и интимного, такого, от чего становишься нежным пред чем-то грубым, хлипким пред твёрдым, беспомощным пред слабым. Гелана почувствовала себя беспомощной, будто её раскрыли, раздели и кинули голую на площадь, начали иметь в рот, а потом сразу в зад.
– Нет, я пойду. Мне нужно идти, – бегло сказала Гелана и пошла вдоль дороги, освещённой огнями факелов. Раийола догнала её и обхватила сзади, мягко, как любимую.
– Побудь ещё со мной, – попросила она. Гелана не знала что делать, почувствовала себя неловко, как ещё никогда себя не чувствовала. Ощутила дыхание в спину, и маленькие пальчики на своей талии. Очень быстро пальчики оказались на её грудях, и она вздохнула, почувствовав наслаждение.
– Так нельзя, – отстранилась Гелана и развернулась, Раийола нахмурила бровки.
– Но тебе же хорошо, я чувствую. Просто хочу тебя порадовать. Я ведь не только шлюха, я девушка. Мне тоже больно, и не только снаружи.
– Почему ты думаешь, что мне больно? Ты обо мне ничего не знаешь.
– Знаю. Ты обитаешь в Файенруте, а работаешь вышибалой борделя. Ты выпускаешь ярость, что скопилась от невозможности получить желаемое. Зачем тебе, красноволосой красавице-воительнице, тратить время на потаскушник в этой дыре, для чего провожать какую-то шлюху, вымотанною рутиной, искалеченною судьбой…
Гелана не удержалась и поцеловала Раийолу в губы, сломав привычные для себя рамки, исказив понимание любви, усложнив тем самым его вдвое. Потому что ей понравилось, и Раийоле понравилась, и они обнимались, и глаза их были закрыты, руки нежно касались лиц, и неизбежным стало соприкосновение ресниц. Они дышали вразброс, неровно, нервно, неукротимо.
