Прибыла карета «скорой помощи». Она остановилась, дала задний ход к фонтану, остановилась снова. Из нее выпрыгнули двое мужчин в белых халатах, они открыли задние дверцы и достали двое носилок. Двигались они проворно и по виду без всякого волнения. Один из них посмотрел на девятиэтажный жилой дом на Далагатан. Но ничего не случилось.
Колльберг хмыкнул.
– Вот именно, – тотчас отозвался Гюнвальд Ларссон. Значит, у нас есть шанс.
– Тоже мне шанс, – сказал Колльберг.
Идея не слишком его вдохновила, но Ларссон уже стащил меховую куртку и пиджак и энергично перетряхивал белые халаты.
– Я, во всяком случае, возьму этот. – изрек он. – Этот больше других.
– Их и всего-то есть три размера.
Гюнвальд Ларссон кивнул, сунул пистолет в кобуру и натянул халат, который сразу затрещал в плечах.
Колльберг покачал головой и взял самый большой из попавшихся на глаза халатов. Халат все равно не сошелся. На животе. По его мнению, оба они здорово смахивали на пару комиков из какого-нибудь немого фильма.
– Может, этот? – спросил Гюнвальд Ларссон.
– Именно, может, – ответил Колльберг.
– Значит, о'кэй?
– О'кэй.
Они спустились по лестнице, пересекли мощеную площадь и прошли вплотную мимо «скорой помощи», где как раз устанавливали первые носилки – с Квантом.
Колльберг взглянул на мертвого. Он узнал его. Он встречал его несколько раз, хотя и редко. Чем-то этот полицейский прославился. Кажется, задержал опасного сексуального маньяка. Или что-то в этом роде.
Ларссон уже дошел до середины улицы. Вид у него был презабавный в халате-недомерке и с белой шапочкой на голове. Оба санитара изумленно воззрились на него.
Щелкнул выстрел.
Колльберг бросился через улицу.
Но на сей раз стреляли не в него.
К востоку вдоль Оденгатан ехал с включенными сиренами черно-белый полицейский автобус. Первый выстрел прозвучал, когда автобус подъехал к Сигтюнгатан, за первым последовала целая серия. Гюнвальд Ларссон сделал несколько шагов, чтобы лучше видеть происходящее. Сперва автобус увеличил скорость, потом начал петлять и крутить. Когда он миновал перекресток Оденгатан и Далагатан и скрылся из виду, выстрелы смолкли. И тотчас послышался зловещий грохот железа.
– Болваны, – сказал Гюнвальд Ларссон.
Он присоединился к Колльбергу, стоявшему в дверях, распахнул халат, достал свой пистолет и сказал:
– Он на крыше, это ясно, а теперь посмотрим.
– Да, – согласился Колльберг. – Сейчас он был на крыше.
– Это как понимать?
– А так, что раньше его там не было.
– Посмотрим, – повторил Гюнвальд Ларссон.
Дом имел два подъезда, оба с улицы. Они стояли возле северного и потому сперва вошли в него. Лифт не работал: перед ним собралась кучка взволнованных жильцов.
Вид Гюнвальда Ларссона в лопнувшем по швам халате, окровавленной повязке и с пистолетом в руках взбудоражил их. Документы Колльберга остались в куртке, а куртка в свою очередь осталась в доме по ту сторону площади. У Гюнвальда Ларссона, возможно, было при себе какое-то удостоверение личности, но он не торопился его предъявлять.
– С дороги, – отрывисто приказал он.
– Подождите где-нибудь здесь на первом этаже, – предложил Колльберг.
Успокоить людей – трех женщин, ребенка и старика – оказалось не так-то просто. Возможно, они видели из своих окон, что произошло на улице.
– Не волнуйтесь, – сказал Колльберг. – Опасности нет.
Он вдумался в смысл этих слов и беззвучно рассмеялся.
– Конечно, нет, ведь здесь полиция, – бросил Гюнвальд Ларссон через плечо.
Лифт был поднят примерно на высоту седьмого этажа. На лестничной площадке этажом выше дверь шахты была открыта, и они могли заглянуть в глубину. Похоже, что лифт безнадежно испорчен, кто-то с умыслом вывел его из строя, и этим «кто-то» скорей всего был человек на крыше. Следовательно, они получили о нем некоторые дополнительные сведения: он хорошо стреляет – раз, знает их в лицо – два, разбирается в лифтах – три.
«Лучше, чем ничего», – подумал Колльберг.
Лестница упиралась в железную дверь. Дверь была закрыта, заперта и скорее всего забаррикадирована с другой стороны, только неизвестно, чем именно.
Зато они сразу увидели, что обычными средствами ее не откроешь.
Гюнвальд Ларссон нахмурил кустистые белые брови.
– Барабанить нет смысла, – сказал Колльберг. – Все равно не откроем.
– Зато можно выломать дверь в одной из квартир этажом ниже, – перебил Гюнвальд Ларссон, – оттуда вылезти в окно и попробовать забраться на крышу.
– Без лестниц и веревок?
– Вот именно. – сказал Гюнвальд Ларссон. – Ничего, пожалуй, не выйдет.
Поразмыслив несколько секунд, он добавил:
– А чем ты будешь заниматься на крыше? Без оружия?
Колльберг промолчал.
– В другом подъезде наверняка та же картина. – кислым голосом сказал Ларссон.
В другом подъезде и впрямь была та же картина, как выяснилось из показаний суетливого старичка, который назвал себя капитаном в отставке и держал под неусыпным наблюдением кучку собравшихся перед лифтом людей.
– Я считаю, что всем гражданским лицам следует укрыться в подвале, – сказал старичок.
– Отличная мысль, капитан, – поддержал Ларссон.
