Надо думать, жизнь нам могли и сохранить, но и к убийствам эти разбойники относились спокойно. Двойной блеф имел моментальный результат:
-- Несговорчивый... -- прокряхтел грабитель и двинулся ко мне, поднимая меч. Туша этого здоровяка идеально подходила, чтобы закрыться от двоих с огнестрельным оружием, что я (или не я?) и сделал в следующее мгновение.
Мой спутник, к сожалению, не смог правильно оценить ситуацию, вытаскивая на ходу свой меч, он бросился на главаря. Как и следовало ожидать, раздался выстрел, сделав ещё пару шагов, посыльный упал лицом в грязь.
Следующим стрелял уже я, бандита с винтовкой, так и не сумевшего прицелиться, можно было списывать со счёта. В главаря полетел толстяк с собственным мечом в груди -- само по себе не смертельно, но достаточно, чтобы обезвредить на пару секунд.
Дальше началось что-то невероятное. Реакция мне, видимо, тоже досталась вместе с телом, и я успел рассмотреть всю череду быстрых выверенных движений, которые оно совершало, однако смысл большинства из них мне оказался не понятен, поэтому и не получилось даже мысленно воспроизвести произошедшее. Запомнился только момент, когда Джон оставил тяжелый меч в животе одного из нападавших, без него увернулся от двух ударов, потом, не глядя, забрал из оседающего на землю тела и поместил в другое.
Всё заняло не больше двух минут. Я стоял с дымящимся пистолетом в левой руке и окровавленным мечом в правой, на дороге лежали девять трупов, из-за крупа лошади выглядывал бледный кучер. После резких движений тупая боль в голове превратилась в пульсирующую, я присел на порог телеги чтобы её успокоить.
Вместе с кучером мы погрузили погибшего спутника в карету, остальных мертвецов оттащили в канаву. Ехать с покойником не хотелось, и я пересел на козлы.
Я узнал Гаркаскит ещё до того, как оказался на улицах, которые уже успел увидеть, может что-то в архитектуре было, а может просто некий дух города почувствовал. Дожди не пошли городу на пользу: на дорогах стало грязно, вывески, которые наверняка подновляли во время ярмарок и сезона урожая, поблекли. Капитан Ламбер велел кучеру заняться убитым, а сам решил дойти пешком. Без кареты можно было пройти через парк, не знаю был ли такой путь короче, но он точно стал приятней. Листья здесь не превратились единое месиво, а лежали желто-красным ковром, я ощутил, что Джону, как и мне, это доставляло эстетическое удовольствие.
Тропа становилась всё уже, а перед тем как упереться в стену с тяжелой дверью почти исчезла. Чтобы открыть дверь пришлось навалиться на неё всем телом, внутри стояли двое стражников, закрывая дверь, я поочередно встретился с ними взглядом и поприветствовал каждого кивком. В несколько шагов я пересек двор и, пройдя через ещё одну дверь оказался полутемном холле здания, которое даже оглядеть снаружи забыл.
Два лестничных пролета и длинный коридор привели меня к двери, за которой для каждого открывалась новая глава в жизни. Может у меня воображение разыгралось, может шестое чувство развилось, а может передались мысли других людей, когда-то сюда заходивших, с виду обычная дверь была совсем необычной, пройдя через неё я непременно должен был встретить нечто значимое. На пару шагов я задумался, что о дверях нужно судить в первую очередь по тому, куда они ведут, а уже после по всем остальным качествам. Я уже собирался перехватить контроль у капитана, чтобы остановиться собраться с духом. Но дверь была приоткрыта, и все решили за меня.
-- Заходи, Джон! Уже давно тебя жду. -- донесся голос юной девушки. Догадка оказалась верна, со Скантой мы были знакомы, к счастью, в одностороннем порядке. -- Садись. Ты неважно выглядишь. Опять напился и подрался?
Опыт первой половины дня давал все основания надеяться, что мой "носитель" со всем разберется без моего участия, оставалось только наблюдать. Несмотря на положение собеседницы, здесь можно было обходиться без формальностей, поэтому я промолчал. Да, "я" решил, что пока не буду забивать себе голову вещами, для которых даже названия нет, не до того.
-- Твоя последняя операция прошла успешно, мы хорошо поработали, чего нельзя сказать о действиях нашей армии на фронте. -- Интонации Сканты наконец стали деловыми, хоть они по-прежнему не вязались с голосом и внешностью девочки подростка, воспринимать сказанное стало легче. Я все лучше чувствовал мысли Джона Ламбера, и уяснил, что она это делает специально, чтобы с ней было проще разговаривать, а такая честь выпадала далеко не каждому. -- Ты знаешь, что крепость Лекрейм была осаждена? Конечно, знаешь, у тебя вчера была дуэль с молодым офицером оттуда. Кстати, почему ты его не убил? Я читала его рапорт с "важным донесением", действительно похоже на фантазии дезертира, а может он и вовсе сотрудничает с врагом. Рас вы собирались стреляться, надо полагать, ты был такого же мнения.
-- У него свадьба на днях, -- начал я.
-- И что? Идет война, каждый день гибнут люди, многих из них ждут не только возлюбленная, но и дети. -- Сканта не спорила, кажется, ей было просто интересно понять.
