Вопрос был вполне естественный, но прозвучал неожиданно. Даже в обычной жизни на него не всегда просто ответить, ведь маловероятно, что спросивший явно не хотел выслушать краткий пересказ твоей, биографии, а тут ещё и биография подвела.
-- Я просто тренируюсь перемещаться из одного места в другое, -- надо думать, человек видел, как я появился из ниоткуда, так что придумывать откуда я мог прийти смыслы не имело. -- Меня зовут Ригхас.
-- Это я заметил. Надо сказать, весьма удивительно и тем более приятно встретить тебя именно здесь. Видишь ли, это место остается неизменным уже сотни лет, но ты первый, кто пришел сюда без моей помощи. Так это получилось у тебя случайно, Ригхас, или ты знал, куда направляешься, а если знал, то откуда? Кстати, когда придумываешь себе новое имя, стоит потренироваться его произносить перед зеркалом. Ах да, ко мне можно обращаться Лайлтис. -- Он расплылся в улыбке и добавил. -- Похоже не стоило блистать проницательностью, если не знаешь с чего начать можешь ответить на вопрос.
-- Хорошо, попробую объяснить. Действительно, я хотел попасть именно сюда. Не вдаваясь в подробности, у меня было видение, в котором я сюда приходил, и очнувшись я решил попробовать его повторить.
-- Уже интересно, а что ещё было в этом видении? Ты встречался со мной или меня здесь не было? Ты смог войти за стекло?
-- Да, сразу оказался внутри, и, кажется, я был хозяином этого места. -- Я понимал, что настоящий хозяин сейчас сидит за столом, и от этого мне стало не удобно.
-- Это ещё более интересно, я создал это место, других хозяев у него не было, нет, и не предвидится.
-- Тогда возможно я был..., -- я замялся, решая, как лучше обращаться, -- тобой.
Лайлтис опустил лицо к столу, подперев подбородок рукой, что-то решил и продолжил.
-- Весело. Скажи, Ригхас, может быть, ты заблудился в Неявном Лабиринте?
-- Именно так. Правда, заблудился -- это не совсем подходящее слово, чтобы заблудиться нужно искать дорогу куда-либо, даже не так, должно быть хотя бы смутное представление цели пути, а у меня такого нет.
-- Разве ты не ищешь выход? -- Хозяин дома указал открытой рукой куда-то в бок, я уже начал обшаривать взглядом книжные полки, когда перед ними возникло кресло.
-- Теоретически ищу, -- согласился я, усаживаясь. -- Но на практике, по большей части смотрю, то что мне преподносится, а когда происходящее меня совсем не устраивает, пытаюсь что-то изменить.
-- И правильно делаешь! Во-первых, здесь хорошо, открывается масса возможностей, во-вторых, не известно, существует ли выход в принципе, в-третьих, думаю, ты понимаешь, чем заплатил за вход, поэтому, если выход все-таки есть, то подозреваю придется отдать за него то же самое, только в многократно большем размере. Мне поиски выхода не принесли ничего, кроме расстройства, достаточно долго я занимался ими не покладая рук. Знаю, что ты хочешь спросить, в здешних условиях не всегда легко уследить за ходом времени, могу сказать только примерно: порядка трех тысяч лет.
-- Думаю, многие согласились бы и не такое, чтобы прожить так долго. Хотя отсутствие выхода все портит
-- Это, мой друг, ни что иное, как жадность. Вероятно, недавно ты спокойно жил в каком-то мире, в каком-то городе, большую часть времени работал, спал, шел на работу и с работы и так далее, быть может у тебя была гипотетическая возможность куда-нибудь переехать ничего толком не поменяв, а может и её не было. Средняя продолжительность жизни твоих соотечественников наводила на мысль, что примерно треть жизни уже позади, и за оставшиеся годы ты вряд ли успеешь попробовать хотя бы десятую того, что попробовать хочется. Сейчас ты наверняка побывал в нескольких различных шкурах, пошатался по нескольким мирам, не встретив никаких серьёзных преград, узнал, что имеешь шансы прожить значительно дольше, чем собирался, но вдруг кто-то сказал, что тебя как-то ограничивают, и тебе уже не нравится. Да, это одно из самых сильных чувств, тупая жадность. Кстати, что ты видел, когда был мной? Мне пора начинать смущаться?
-- Здесь, практически ничего, а вообще... -- Я вкратце пересказал случившееся, собеседник внимательно слушал, иногда кивал. Про себя же я подумал, что понятия не имею, с кем разговариваю, и не стоит рассказывать о себе всё подряд. --Чем всё кончилось? Антон смог "вырасти"?
-- Нет, я и тогда на это не особо рассчитывал. Просто людям стоит иногда говорить, что они особенные, это помогает им ощутить осмысленность своего существования и просто приятно. Конечно, я стер все события из его памяти, но кое-что неосознаваемое осталось.
Неожиданный поворот, теоретически я понимал, что сказанное не обязано быть правдой, но мне в это очень хотелось верить. Хотелось верить даже не потому, что хорошо звучало, а просто потому, что и так до сих пор в целом я ни хрена не понимал, а теперь получалось, что даже то немногое, что мне известно нужно ставить под сомнение.
-- А как же все остальное, что ты ему рассказывал? Это тоже неправда?
