-- Возможно, почему нет, только про всех я приврал, всех мне было лень. Рас уж ты спросил, то нельзя не упомянуть о ещё одном подарке Неявного Лабиринта, наши мысли читать нельзя, или можно, но сложно, и я не умею. Конечно, это не защищает от обычной проницательности.
-- Что ж, спасибо, я узнал много нового. Постараюсь подготовить побольше вопросов к следующей встрече.
-- Тогда увидимся, -- Хранитель кивнул на прощанье.
Я встал с кресла, вышел из кабинета на несколько шагов и отправился домой, второй раз было намного проще.
Глаза быстро привыкали к полумраку, я прикрыл за собой дверь и стараясь не смотреть на окутанную тенью дверь напротив входной пошел в комнату.
Надо сказать, нестабильность ситуации начинала меня утомлять. Да, я уже отдаленно представлял, чем занимаюсь, но при этом я понятия не имел, что может произойти в следующую секунду, я постоянно сталкивался с людьми, и не только с людьми, от которых опять же можно было ожидать в прямом смысле всего, чего угодно. Людям надо отдать должное, чем угодно они не злоупотребляли.
Короче говоря, я хотел не на долго отстраниться от этого всего, создать хотя бы иллюзию человеческой жизни. Поскольку ничего отдаленно напоминающего обязанности у меня не было, оставалось изображать тунеядца. Что делает любой уважающий себя бездельник, вернувшись домой? Правильно, идет перекусить. Этим я и занялся, поставил чайник, заглянул в холодильник, ничего не взял, просто примерился, только потом разулся и бросил куртку на кровать.
Положение песка в часах на глаз не изменилось, тем не менее они напомнили, что совсем расслабляться не стоит. Процедуры направленные на повышение чувства реальности отменять я не хотел, просто решил не растягивать, например, можно было сходить в душ, пока чайник кипятится. Уже в полотенце я вернулся к плите и убавил огонь.
После встречи с Лайлтисом мне наконец-то появилось, над чем думать. Дело в том, что до этого у меня голове пересыпался набор отдельных наблюдений, теперь же стали вырисоваться связи хотя бы между базовыми вещами. С другой стороны, большая часть того, что он говорил -- необоснованные предположения. Вместе с тем, я не знал, насколько могу ему доверять, он сам сказал, что имеет определенный интерес в отношении меня, но возникал вопрос: не помешают ли он мне воспользоваться выходом, когда я его найду. Если Хранитель не соврал о своем возрасте, то разгадать его игру могло оказаться совершенно непосильной задачей. Оставалось принимать сказанное на веру, но быть готовым пересмотреть любые размышления, при возникновении противоречий. Наконец, не стоило рассказывать без необходимости о людях и событиях, например, ему совсем не нужно знать о Хиарре, не нужно ему знать и о Крихоне. Не знаю почему, но эти два загадочных кадра вызывали у меня куда больше доверия. Впрочем, им при встрече рассказывать всё тоже не обязательно.
Странник Крихон, после разговора с Лайлтисом представал в совсем ином свете. Если он не был связан правилами Лабиринта, то наверняка поддерживал связь с кем-то ещё, и просто мог обладать кучей полезных знаний и навыков. С другой стороны, я мог его больше никогда не встретить, его точно не стоило пытаться знакомить с Хранителем, по словам последнего система была явно против.
С Хиаррой мы, вроде, договорились обмениваться всей полученной информацией. Но она тут же показала, мне что у неё есть причины мне не доверять, возможно, те же причины имели вес и для взаимности. Рассказать ей всё, что узнал, без указания источников, значило, явно, показать, что мне есть что скрывать. С другой стороны, всегда все можно было свалить на догадки, шестое чувство и сплетни деревенских колдунов. Все же я решил её пока не искать.
Дожевав бутерброды и допив чай, я вышел в коридор, свернул дважды направо, потом налево. За мгновение до того, как я, шагнув за порог "обычной двери", отдал себя на милость Лабиринта, кончики пальцев правой руки словно пронзили несколько ледяных иголок.
Верность мечте, как призвание.
Дождя не было уже больше двух недель. В небе виднелся малюсенький клок тумана, не позволявший сказать "в небе не облачка", но явно погоды не делавший. Людей можно было поделить на два вида: тех, кто мог себе позволить таять, как оставленное кем-то мороженное в вафельном стаканчике, на скамейке у трамвайной остановки, и предавался блаженству, и тех, кто ввиду некоторого долга, этого позволить себе не мог и питал искреннюю ненависть к солнцу, всему блестящему и людям из первой категории.
Аня заметила краем глаза здоровенного кота за стеклом ювелирного магазина, спустя секунду она осознала, насколько кот был там неуместен, и оглянулась, никакого кота не было. Аня мысленно пожала плечами и пошла дальше, за углом мужчина с мокрым пятном на спине, чертыхаясь, тер глаза.
-- И чем же кот из ниоткуда лучше моего облака?
