Путь занял не один час, растительности редела, и свет становился всё слабей. Довольно долго мы шли молча, лишь когда вдали появились огни, я снова попробовал начать беседу:
-- Давно ты здесь?
-- Дней двести, -- снова спокойно ответила Ройа. -- Пришельцы из разных мест группируют дни, обзывая это различными именами, но в этом нет смысла, погода не меняется, и вообще ничего не происходит, только люди немного стареют, но чаще умирают от болезней или их кто-нибудь убивает.
-- А "новенькие" часто появляются?
-- На моей памяти было десять человек, выжили восемь.
-- Кстати, а почему здесь никто не рождается?
-- Потому что рожать нельзя.
-- Ясно, а если все-таки... ты знаешь, как это бывает.
-- При мне такого не было, но говорят, -- она замялась, -- по-разному.
-- Да, чудесное место, -- пробормотал я себе под нос.
-- Ты ещё не понимаешь куда попал, ещё ничего не видел. Если выживешь, научишься слушать старейшин, не будешь сомневаться в их требованиях.
-- Не кипятись, я и так верю тебе, верю, что это необходимо. Просто не готов к такому. Идем, мы же уже близко?
-- Да.
Наконец мы подошли к скалам, видимо, они и были тем самым единственным пригодным для жизни местом. Пожалуй, днем в сухую погоду, я забрался бы на такую скалу с любой стороны без помощи рук, но вот в впотьмах по мокрым от росы камням даже следом за Ройей карабкаться было довольно неудобно. Незначительно пострадали мизинец левой ноги и правое колено, в добавок я чем-то испачкал руки и немного подавил собранный урожай.
-- Быстро ты вернулась, -- голос звучал совсем рядом, но увидеть говорившего не удавалось. -- А так ты не одна?
В свете факела появился мужчина неопределенного возраста, как и Ройа, он имел светлые волосы и был одет в светлую одежду, но явно из совсем другого материала.
-- Ага, он только сегодня сюда попал, ещё даже испугаться не успел. Возьми мой мешок, я отведу его сразу.
Мужчина принял мешок и без лишних слов удалился. Ещё несколько минут мы куда-то шли и немного карабкались. По пути встречались другие люди, но больше никто не начинал разговора. Все они также имели очень светлые волосы и не разнообразили облачение цветными вещами. На глаза попадалось множество куч крупных камней вперемешку с бревнами, поначалу я подумал, что планируется какое-то большое строительство, но, когда мы проходили мимо одной из "куч", из неё, пригибаясь вышли двое, выходило, как раз это и есть жилые строения. Мы направлялись крупному прямоугольному зданию, оно выглядело солиднее, даже из далека было очевидно, что построившие его не стали бы марать руки с остальными домиками. Когда мы начали обходить здание, от стены отделилась тень и двинулась в нашу сторону.
-- Ройа, -- окликнул человек мою спутницу. Она слегка вздрогнула, видимо не заменив, приближавшуюся фигуру заранее.
-- Здравствуйте, отец! -- она поклонилась. -- Я пришла к вам, потому что встретила сегодня этого человека. Он только сегодня попал в Земли Страха.
-- Хорошо, ты можешь идти, -- судя по голосу "отец" был далеко не молод, -- Как тебя зовут, дитя?
-- Ригхас.
Вместо того, чтобы представиться в ответ, старик задал следующий вопрос:
-- Скажи Ригхас, ты боишься?
-- Да не сильно, -- пожал я плечами, -- Живут здесь люди как-то, значит и я не помру.
-- Идем со мной, -- он коснулся рукой моего предплечья, увлекая за собой.
Мы вошли вовнутрь. У входа горел факел, хотя его одного было явно мало, на большое помещение. Старик повел меня по коридору и остановил напротив низкого прохода.
-- Проходи.
Несколько шагов предстояло пройти наугад, но дальше комната немного освещалась снаружи. Стараясь скрыть волнение, я двинулся вперед быстрым шагом. За спиной раздался скрип двери и лязг закрывающейся задвижки, я мгновенно понял, что произошло, но было поздно.
-- Извини, я не могу спасти тебя, пока ты не готов. Лишь страх даст тебе силы, которые нужны, чтобы идти вместе с нами.
Послышались удаляющиеся шаги нескольких пар ног. Надо понимать, сообрази я чуть раньше, что к чему, меня бы просто затолкали в камеру силой. И все равно мне было обидно, так глупо попасться. Дедок не понравился мне уже по одному обращению "дитя", какие бы великие тайны и мудрости он не постиг, меня он видел первый раз в жизни, и то, что я был моложе не делало меня тупее. И то, как послушно я дал себя запереть, было не более чем вежливостью из уважения к местным устоям.
