— Конечно, — поднимаюсь, хватаю пиджак, телефон и выхожу из кабинета. — Я ухожу, — говорю Лине, которая что-то печатает на компьютере.
— Вас не ждать? — уточняет она совершенно безразличным, профессиональным тоном.
— Нет, — бросаю последний взгляд на девушку и ухожу.
По дороге вызываю водителя, потому что сесть за руль в таком состоянии не рискну. В душе, как и в голове, такая каша. И я даже не представляю, как это всё переварить. Как навести хоть какой-нибудь порядок. Набираю брата.
— Ты где, ещё работаешь?
— Конечно! Время видел?
— Ты мне нужен. Прямо сейчас. Жду дома, — и отключаюсь.
Пока Дима приехал, я успел выпить ещё, и сейчас сидел, почти без движения, и пялился в стену.
— Капец, — выдает вердикт Дима. — Что за фигня происходит?
— Выпей со мной, — прошу брата. — И, пожалуйста, ни о чём не спрашивай.
ЛИНА
Давид Всеволодович уходит, а я без сил опускаю голову на скрещенные на столе руки.
Дура, Лина, какая ты дура. Что теперь делать, я не знала. Терять работу точно не хотелось, но и быть подстилкой для шефа. Нет, это не про меня. Да, и есть у него его Ева. Тогда, кто это Саша?
Нет, Лина, неважно, тебя это никак не касается. Забудь. Будь профессионалом. Точно! Нужно сделать вид, что ничего не было. Подумаешь, один раз не считается. И вообще, не изнасиловал же он меня, наоборот, доставил удовольствие. Да ещё какое… Вот уже не знаю, это от долгого воздержания или он, действительно, так хорош?
Попыталась вспомнить свои ощущения с Маисом. Не помню. Таких ощущений точно не было. Хорошо было, но вот такого, точно не было. Блин, Лина, соберись ты вообще об этом забыть должна.
— Ладно, — выпрямляюсь. — За работу.
Забрала Тигренка из сада, и мы поехали домой. В маршрутке перед нами сидела девушка с книжкой в руках. Судя по обложке, это обычная бульварщина, женский роман про красивую и светлую любовь. Я когда-то тоже такие читала, скорей пробовала, но так и не втянулась. Я такие не люблю, не понимаю, как можно это читать. Это моя младшая сестра зачитывается этой ерундой. И меня пристрастить пыталась. А я никогда не верила в золушек. Да, и саму сказку про Золушку не люблю. Мораль сей сказки — терпи до последнего и тогда ты, может быть, попадешь на бал, может быть, встретишь принца. К чему это я? К тому, что в жизни так не бывает. В жизни Золушка никогда не попадёт на бал, а если и попадет, то принц её не заметит. Потому что попадёт она туда лишь официанткой.
Нет, я не озлобленная на весь мужской пол феминистка. Я просто реалистка. Я не верю в идеальных мужчин в реальной жизни. Где все эти красавчики, подкаченные, умные, красивые.
Посмотрела в окно. На улице лето и людей очень много, но взгляд остановить не на ком. Вот молодые парни, ещё куда ни шло, но и тут, то ноги кривые, то обуты в босоножки на носки. А мужчины постарше. Либо уже пивной живот, либо просто неухоженные. Не бывает в жизни этих книжных красавчиков.
Давид Всеволодович — красивый, подсказывает мне моё подсознание. Это — да. Соглашаюсь я. Но и он, как оказывается, неидеальный. Встречается с одной, думает о другой, отымел, вообще, меня. Вот как такого мужика назвать?
— Мам, мам, — вырывает меня из размышлений сынок. — А мы в магазин пойдём?
— Не знаю. А надо?
— Конечно, купишь мне вафильку? Ну, пожалуйста, — голосок его становится умилительным, он сощуривает глазки и складывает ладошки в просительном жесте. Ну, вот как ему отказать.
— Хорошо, — говорю, улыбаясь.
— И йогурт, — тут же добавляет он, пользуясь моментом.
— Хитрюга, — целую сладкую щёчку.
Домой мы шли через магазин.
— Мама, пошли играть в пилатов, — на кухню, где я пила чай влетает Тигран. — Ну, пошлиии.
— Сейчас, мой хороший. Я допью чай и приду.
Сын убежал, а я в несколько глотков допила свой любимый молочный улун и иду к сыну.
— Поднять лякаль! — кричит Тигран.
— Сыночек, правильно говорить якорь.
— Лякаль, — повторяет он с улыбкой, словно специально не желая произносить правильно слово.
— Ладно, пусть будет лякаль, — улыбаюсь моему главному мужчине в жизни.
Смешной, рычать уже может, а вот в словах буква "Р" ещё получается редко. Мы сидели, забравшись с ногами на диван, который был нам кораблем. Сын тянул, привязанный к поясу от моего халата, маленький пластиковый стульчик, который выполнял роль якоря.
Как я ни старалась отвлечься, но мои мысли, всё равно, возвращались к моему шефу, точнее, к тому, что произошло между нами. А когда, уложив Тиграна я осталась со своими мыслями один на один, стало совсем плохо.
Память то и дело подбрасывала картинки, воспроизводила мои ощущения, вызывала томление внизу живота. Мамочка, ну что ж такое? Хорошо же жила столько лет… Нет, я, конечно, иногда ласкала себя, не совсем же я атрофированная. Но сегодняшние ощущения и рядом не стояли.
Заснула ближе к трём, а утром на работу идти совсем не хотелось. Но я ведь сильная, умная, самостоятельная женщина. Poker Face и вперёд, как ни в чём ни бывало. Умываясь утром, твердила себе в зеркало. Правда, говорить это было проще, чем сделать.
