Жужжа улетела прочь. И Мир, разрываясь на части и устав от неуверенности в себе, побрёл всё же в сторону того места, где оставил Мелу. Шёл он по лесу предельно аккуратно и при малейшем подозрительном шуме падал в высокую траву, бывшую повсюду, а потом, убедившись, что тревога была ложной, вновь продолжал путь. Так он и добрался до заброшенной укреплённой огневой точки. Усиленные бетоном окопы были местами разломаны и засыпаны – по всему было видно, что это место пережило плотную бомбёжку. На петлях двери всё так же висела загнутая им проволока. «Значит, никого здесь за это время и не было», – подумал он. Пистолет и винтовка тоже были там, где он их и оставил, – в туннеле. Взяв в руку пистолет, он сразу почувствовал себя спокойнее: хоть что-то вместо топора и кухонного ножа, висящего на ремне. Отогнув проволоку, Мир со скрежетом открыл дверь:
– Мела, покажись! Как ты там? Жива?
Ответом ему была тишина. Мир шагнул внутрь и увидел, что на потолке огневой точки появилась дыра с торчащей из массы бетона арматурой, что говорило об удачном прилёте снаряда. Благодаря дыре здесь стало светлее. А запах стоял смрадный, сильно напоминающий тот, что был в темнице. Мир заметил свой старый рюкзак и спальный мешок, в котором явно был человек. Он подошёл к спальнику и открыл замок:
– Живая?
– А, это ты, любовь моя проклятая?! – с трудом открыв глаза, очень слабым голосом откликнулась Мела. Еле живая, худая и бледная, она как будто бы бредила, не понимая, живой человек перед ней или чей-то образ. Губы её сильно потрескались, а запах был точно такой же, как и у Мира какие-то сутки назад. Стяжки на руках не было: пленница от неё давно избавилась.
– Как ты? Воды?
– Воды, воды… – еле шевеля сухими губами, из последних сил попросила Мела.
Скинув с себя рюкзак, Мир достал бутылку с водой и, приподняв Мелу, стал её поить. Она никак не хотела пить маленькими глотками, а жадно пыталась урвать порцию побольше, тут же захлёбываясь.
– Не торопись, воды много, хватит! – говорил Мир.
– Ты где, сука такая, был, ты зачем меня здесь оставил? – наконец-то напившись, начала возмущаться Мела, насколько позволял ей делать это её слабый голос.
– Я тоже тебя рад видеть!
– Сволочь ты!
– Бывает!
– Оставил меня, сука! Ты когда-нибудь пил свою мочу?
– Не припомню! Да, оставил тебя здесь одну, взаперти, так вот получилось!
– А я пила! – полным отчаяния голосом ответила Мела. Она как будто и не слышала Мира, её взгляд был направлен куда-то в сторону, и создавалось такое впечатление, что она разговаривает с призраком, фантомом, видимым только ей.
– Ещё воды?
Отхлебнув, Мела продолжила свою сбивчивую речь:
– А потом началась эта бомбёжка! Как же было страшно, всё здесь сотрясалось! Как хочется жить, понимаешь? Голова болит, в ушах звон! Я красивая, молодая, и умирать мне рано, понимаешь? А ты, любовь моя, такая сволочь, ты ничего не понимаешь! Да и когда вы чего-то понимали? Сволочи! Мама, мамочка моя родная, прости меня, если сможешь! И ты, сынок, прости, я тебя умоляю! Как же я теперь хочу быть с вами, и почему это понимаешь только вот так, только вот так?! Когда же это всё закончится, бог ты мой, как же я устала и хочу домой! А как я орала, стучала в дверь, била по ней, любовь моя, в надежде, что хоть кто-нибудь меня услышит! И никого, и почему-то никого! Где ты был, сволочь такая? Где? Я так тебя ждала! Молилась, верила, сама не зная во что!
Минуту помолчав, Мела посмотрела вверх, на дыру в потолке, и, погладив спальник, продолжила:
– Хороший спальник: воду держит! Был дождь, как хорошо, что был дождь: он дал мне воды! И мочи тоже! Как же я хотела пить и хочу пить! Теперь я была наученная и стала её разводить с дождевой водой! А ты знаешь, что, разведённая, она ничего, гораздо лучше, чем без развода?! Ты меня слышишь?
– Да слышу! Ещё попей, сейчас и поесть дам!
Мела отпила ещё немного воды. Мир, достав шоколадку из рюкзака, распечатал её и сунул ей в рот. Мела откусила большой кусок и, медленно его разжёвывая, продолжила свой монолог:
– О, как божественно вкусно, я ничего вкуснее в жизни не ела! А мыши, здесь были мыши, какие они милые! И вовсе не противные и не страшные! Я так была голодна, но больше пить хотелось, я думала поймать хоть одну – не съесть, так кровушки попить! Не поймала, слышишь? Ты меня вообще слышишь?
– Слышу, слышу! – ответил Мир, сунув Меле ещё шоколада. Откусив новую порцию вкуснятины, та продолжила:
– Как же вкусно, бог ты мой! А я раньше шоколад-то и не любила, теперь это будет моё любимое лакомство! Дай ещё!
Мир отдал Меле остатки шоколада. Она медленно его дожевала и попросила воды, чтоб запить.
– Как же хорошо-то мне теперь! Как хорошо! Мама, мамочка родная, как ты там сейчас? – пробормотала Мела и, занырнув в спальник и закрывшись в нём полностью, приготовила поспать.