- Не занудствуй, скажи! – настаивал Олег, но я не собирался ему отвечать. Лишь зайдя в аудиторию, я тут же увидел Макса и направился прямиком к нему, стоически игнорируя вопросы, продолжающие сыпаться со стороны Олега. Хаски поднял на меня глаза как раз в тот момент, когда я приблизился к его парте.
- Чего тебе? – без приветствия выдохнул он как всегда раздраженно.
- Я хотел извиниться.
- За что?
- За то, что сказал при нашей последней встрече, - выговорил я, кладя сверток прямо перед Максом. Он на него даже не взглянул, продолжая буравить меня взглядом бледно-голубых глаз.
- То есть, ты признаешь, что был не прав? – победоносно ухмыльнулся он.
- Нет, я признаю, что был слишком резок, - поправил я парня.
- Слишком резким бывает только понос. А ты - наивная ванильная пятиклассница, верящая в любовь так же сильно, как в белых пегасов, что бороздят небеса.
- Думай, что хочешь.
- Признаюсь, после той фразы я даже проникся к тебе уважением. Самую малость. Но теперь понимаю, что сделал это зря. Ты просто бесхребетный идиот.
- Думай, что хочешь, - вздохнул я примирительно. Продолжать разговор в подобном русле мне совсем не хотелось. – И попробуй слойки. Они малиновые!
- Да не нужны мне твои дерьмовые булки, поймешь ты это, наконец, или нет? – холодно выговорил он, сбрасывая сверток с парты и наблюдая за моей реакцией.
- Не любишь выпечку? Тогда скажи, что любишь, и я приготовлю. Только можно не мясо? Не очень люблю с ним возиться, - смиренно вдохнул я, поднимая сверток с пола и с облегчением замечая, что упаковка осталась цела.
- И зачем тебе это? Что-то мне готовить?
- Я хочу загладить вину.
- Какой же ты весь из себя правильный. Аж тошно.
- Так что ты любишь? – не унимался я.
- Я люблю, когда мне подчиняются, - сообщил Макс со злостью в голосе. – Давай так. Три дня побудешь у меня в рабстве, и мы в расчёте.
- В ра… Чего? – опешил я.
- Да-да, будешь моим мальчиком на побегушках. А я за это время покажу тебе, что твоя так называемая «любовь» гроша ломаного не стоит. И если по истечении этого срока ты все еще останешься при своем, тогда… - парень задумался. – Тогда я не только забуду о твоей грубости, но еще и исполню любое твое желание.
- Даже если я пожелаю, чтобы ты признал существование любви?
- Даже эту пидорскую муть, верно.
- В таком случае договорились, - широко улыбнулся я, протягивая Максу руку.
- И нечего так лыбиться, идиотина. Ты об этом еще пожалеешь, - пообещал мне Хаски, крепко сжимая мою ладонь.
****
Несмотря на угрозы, первый день рабовладения Макса прошел для меня вполне спокойно. В университете я то и дело таскал ему напитки, отодвигал перед ним стул и делал другие странные вещи, которые, по мнению Хаски, видимо должны были меня унизить, но почему-то не унижали. После пар он заставил меня пройтись с ним через весь город, потому что, как сказал сам Макс, «Его Величество желает спонтанной прогулки». Я был уверен, что он, как минимум, заставит меня потратить все деньги на его капризы, но мы просто гуляли, периодически перекидываясь нейтральными фразами, но большую часть времени пребывая в молчании. Странно, но эта прогулка длиною в четыре часа очень многое рассказала мне о Максе, сорвав с него ореол таинственного говнюка, который занимается любовью с каждой второй девушкой, а затем забывает об этом, как о страшном сне.
Например, для меня стало открытием то, что Макс любит детей. Маленький мальчик лет пяти, что играл с мячом в парке, через который мы проходили, пнул игрушку прямо к ногам парня. А он вместо того, чтобы просто отдать мяч ребенку, внезапно начал с ним играть. Конечно, почти сразу к малышу прибежала его мама, смерила нас подозрительным взглядом и предпочла скоротечно увести свое дитятко от нас как можно дальше, но и этой сценки в пару минут хватило мне для того, чтобы сделать соответствующие выводы. Были и другие моменты. Куча моментов. Целый ворох моментов, которые демонстрировали, что Макс не такой уж и плохой парень, а наоборот… Очень даже… Милый.
Наверное, странно использовать это слово для характеристики парня, когда ты и сам парень, но именно оно вертелось у меня на языке половину дня. И довертелось.
- Знаешь, а ты, оказывается, вполне себе милый парень, - я не знаю, зачем сказал об этом. Дело близилось к ночи, и мы дошли до дома Его Величества и уже почти распрощались. Макс поднялся по лестнице к подъезду и занялся поиском ключей. Тогда я это и брякнул. Не знаю, о чем я только думал. Но мне почему-то захотелось поделиться своим удивительным открытием с причиной этого открытия.
- Смотри не влюбись, - вместо смущения или благодарности зло кинул Макс, наконец-то зайдя в подъезд и даже не обернувшись. Если честно, я рассчитывал немного на другую реакцию. Мне почему-то показалось, что его это смутит. Хотя кого я обманываю, Максу наверняка в порыве страсти на ухо нашептывали такие вещи, которые мне и не снились. Поэтому одним лишь словом «милый» из колеи его ну никак не выбить. А жаль. Я бы с удовольствием посмотрел, как он смущается.
Странные мысли.
И желания странные.
