Тем временем утопленники уже кинулись на оборотня, выдирая шерсть из боков и кусаясь острыми зубами. Зверь, изворачиваясь, сбивал их с ног, но они поднимались снова и снова. Перекусив очередную пару утопцев, Санас сделал длинный прыжок к Широну, тот увернулся от мощных лап, но не успел убрать руку подальше от звериной пасти. Волк вцепился в нее и прокусил до кости. Широн закричал от боли, а утопцы, уже догнавшие оборотня, снова стали ранить его когтями и зубами. Но раны Санаса заживали прямо на глазах. Он смотрел яростным взглядом на болотника, держа за руку. Ему безумно хотелось оторвать ее, насладиться хрустом костей, прожевать, а потом заняться и остальным телом друга. Сердце стучало, как бешеное, неистовство сжигало изнутри, язык горел, в висках пульсировало.
— Остановитесь! — закричал Никан. — Что вы творите?! Сан!
Утопленники замерли, как и оборотень. Кровавое наваждение прошло, но злость все еще клокотала в груди волка. Капитан подбежал к воюющим проклятым и, остановившись рядом, аккуратно протянул ладонь к волку. Тот зарычал, все еще сжимая запястье болотника в зубах.
— Сан, отпусти его. Хватит нам смертей, опомнись.
Никан положил ладонь на нос оборотня и медленно провел ею до лба. Тот перестал рычать, фыркнул и аккуратно разжал пасть. Широн со стоном вытащил руку и, прижимая ее к себе, сел на землю. Утопленники растворились, туман исчез. А волк немного наклонился к Никану и позволил погладить себя между ушей.
— Я убил твою семью, Сан? — хмуро спросил Ник.
Оборотень лишь сделал шаг вперед, упершись лбом в грудь капитана. Никан положил обе руки на голову волка, впустив пальцы в густую пепельную шерсть. Санас слышал, как быстро бьется сердце непробиваемого человека. Как он неровно дышит от собственного бессилия.
— И после этого ты еще позволил мне стать твоим другом?
Волк тихо заскулил.
— Говорит, он виноват не меньше, — перевел Широн.
Никан усмехнулся, гладя огромного зверя по голове:
— Не правда. Оба дров наломали…
— Прости, Сан, — добавил болотник. — Я тоже перегнул палку. Знаю ведь, что ты-то точно не хотел смерти Фиалки.
Волк отошел на пару шагов и снова принял человеческий образ. Он сел рядом с Широном:
— Прости за руку.
— А ты за шерсть, — улыбнулся тот. — Чуть не сделал тебе пару проплешин.
Никан тоже опустился на землю около друзей.
— Боюсь подумать, что будет дальше, — тихо произнес Санас.
— Надо бы вернуться в город, — сказал Никан. — Но возвращаться с ног до головы мокрым… Да и околею я, там ветер опять поднялся.
— А у меня рука в мясо разодрана, сука, — пробурчал болотник.
— Посиди тут до вечера, по идее, должна зажить, — ответил капитан, усмехнувшись. — Сам же нарвался.
— Да холодновато вообще-то тут сидеть весь день.
Санас закатил глаза:
— Ладно, мать вашу, согрею.
Он встал и, снова приняв образ волка, заставил друзей отодвинуться от стены, протискиваясь у них за спинами. Он лег, а парни облокотились на теплого зверя. Широн удовлетворенно хмыкнул:
— Действительно, так намного теплее.
— Не подумал бы, что когда-нибудь буду сидеть здесь в компании болотника и оборотня, — тихо сказал Никан, откинул голову и закрыл глаза, слушая биение огромного волчьего сердца.
К вечеру рука Широна достаточно зажила, а Никан полностью обсох, и друзья покинули пещеру. Санас зашел домой и с порога услышал голос Архины. Она тихо напевала мелодичную песенку.
Обернусь я белой кошкой да залезу в колыбель
Я к тебе, мой милый крошка, буду я твой менестрель.
Буду я сидеть в твоей колыбели да петь колыбельныя,
Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя.
Обернусь я белой птицей да в окошко улечу,
Чтобы в ясно небо взвиться к солнца яркому лучу.
Будут с неба литься звонкие трели, трели все весенния,
Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя.*
— Архи, — тихо позвал Санас, облокотившись на косяк двери спальни.
Девушка сидела на кровати и что-то шила. Она подняла ореховые глаза на супруга:
— Сан! Наконец-то, — улыбнулась Архина. — Я волновалась.
— Извини.
— Как ты?
— Пришел в себя, вроде бы.
Парень прошел в комнату и сел рядом с девушкой, обняв ее и прижав к себе. Они недолго помолчали, сидя так, а потом Архина осторожно спросила:
— Твое настоящее имя Санас?
— Угу…
Девушка улыбнулась:
— Я бы хотела знать о тебе больше.
— Правда сильно отличается от того, что ты знаешь, — тихо ответил парень, гладя ее по волосам. — Но я завтра все расскажу. Не только тебе. Я уже позвал Никана и Широна, Ирису они тоже приведут. Мое вранье довело Фиалку до смерти… Я не хочу больше никому лгать. Вы все должны знать, кто я на самом деле.
