Прошло почти восемь дней, прежде чем побитый отряд вышел на широкую дорогу, ведущую к Церковному Кругу. Высокие стены и великие священные строения за ними было видно даже на большом расстоянии. Серебристые крыши башен возвышались где-то глубоко в городе, отражая свет солнца.
— Почти добрались, — сказал командир, поправляя ремни, держащие меч за спиной.
Фиалка, широко раскрыв золотые глаза, разглядывала «будущий дом»:
— Ого! Он же просто огромный!
— Еще бы, — хохотнул Санас. — Огромный город, и почти каждый в нем — либо молебник, либо охотник.
Девушка перевела взгляд на парня, поняв тонкий намек. Город, кишащий врагами. Один прокол, и они оба окажутся в лучшем случае на привязи, а в худшем — на костре.
— Говорят, здесь невероятно большой архив священных знаний, — мечтательно произнес Санас, разглядывая стены города.
— Интересуешься историей? — спросил Никан, посмотрев на парня.
— Отчасти. Я просто любознательный, — улыбнулся тот в ответ.
Капитан тоже улыбнулся и потер больную руку.
— Сильно болит? — спросила Фиалка.
Она теперь практически не отходила от Санаса, а потому стала чаще участвовать в разговорах командира с названным братом.
— Терпимо, — бросил Никан и отвернулся.
Санас не в первый раз заметил, что капитан старался отделаться от вопросов девушки однозначными ответами или вовсе кивком. Будто не желал разговаривать с ней. Но чем она могла провиниться перед ним и заслужить такое отношение? Парень не понимал. Он мог лишь построить предположение о том, что в церкви все женщины — просто женщины, их уважают как молебниц и только. И потому, возможно, капитан не считал нужным разговаривать с Фиалкой, но не отвечать на вопросы совсем значило бы выказать неуважение. Фиалка же чувствовала пренебрежение со стороны командира всем своим нутром, потому снова и снова пыталась задавать Никану вопросы, надеясь-таки вывести на разговор, изменить его к себе отношение. Но тот снова и снова заводил долгие беседы только с Санасом.
— Что ж, двинули, — махнул отряду капитан и уставшие израненные охотники стали подниматься с земли.
— Мы его видим уже, а как скоро мы доберемся? — снова спросила Фиа.
— До темноты, — ответил капитан и, повернувшись к идущему рядом Санасу, лукаво улыбнулся. — Готов к омовению?
— Омовение? — переспросил Санас. — Это что?
— Это ритуал посвящения в церковь, — ответил Никан. — Вас окатят водой холодной, как мертвые воды, но вроде бы благословленной Архоном.
— То есть не обычной водой?
— Ну, в каком-то смысле, да.
Все замолчали. Санас заметил мечущийся взгляд Фиалки, который она постаралась спрятать ото всех, опустив голову.
«Могут ли слова Никана означать, что вода, как и оружие, пропитана веществом, приносящим проклятым вред? И как нам этого избежать? И надо ли избегать?»
— Вы этой водой против нежити тоже пользуетесь? — аккуратно спросил Санас.
— Раньше пользовались. Теперь уже только против некромантов.
— Почему?
— Вещество редкое, его и так добывают с трудом, — посмотрел на него Никан. — Раньше его добывали прямо под Церковным Кругом, но оно там закончилось. И омовение стали проводить самой обычной водой, ведь невыгодно выливать на каждого нового молебника редкую эссенцию. Решили, что проверки камнем достаточно.
— Но ты же сказал благословленная вода.
Никан вздохнул:
— Вообще молебникам не рассказывают, какой водой их омывают. Поэтому молебники, которые не общаются с такими болтливыми капитанами, думают, что их омывают священной водой, — капитан снова улыбнулся. — А я… Просто хотел проверить интересно ли тебе станет.
— Мне все интересно, — хитро улыбнулся Сан.
— Я уже заметил. Это мне в тебе и нравится. Ты ни к чему не остаешься равнодушным, и у тебя всегда есть свое мнение. Это выделит тебя среди остальных церковников, я уверен.
Санас в ответ только хмыкнул. Если он привлечет внимание, хорошо ли это для того, что он собирается делать? Ведь он интересуется не только Архоном, но и его темным братом. С другой стороны, взобраться по титулам церкви нужно как можно быстрее.
Еще только начало темнеть, когда отряд наконец подошел к массивным воротам Церковного Круга. Они были открыты и все еще впускали всех желающих. Неторопливо въезжали повозки, заходили путники, каждого входящего привратники быстро проверяли осколком. Санас с Фией напряглись, входя в ворота, но никто из проверяющих не вытащил камень из коробки, спокойно пропуская отряд внутрь. Доверие охотникам сделало свое дело.
