Вечером того же дня Санас отвел Фиалку к колодцу, помог ей спуститься и, задвинув выход огромной каменной плитой, отправился к себе. Ему предстояла ночь противостояния самому себе. За Фиалку он не волновался. Прежде, чем отправить ее туда, он дважды проверил, не сможет ли она выбраться в лисьем обличие. К тому же, она отпросилась у старшего молебника, предупредила, что ночь проведет у брата, ведь ей так спокойнее. А значит, искать девушку не будут.
Уже смеркалось, когда по пути в свою комнату, Санаса нагнала молебница и передала, что его хочет видеть Тисан. Это было очень невовремя. Старейшина Рид обычно заводил долгие беседы, рассказывая истории о Церкви, о войне с проклятыми, или просто истории из жизни. Это, безусловно, было интересно Санасу, но не сейчас. Не в ночь Черной луны. Однако он не имел права отказаться. Поэтому парень направился в замок.
— Вы хотели со мной поговорить? — сказал он, приоткрыв дверь кабинета.
— Да, — ответил Тисан. — Присаживайся, Сансет.
Парень послушно сел в кресло и напряженно посмотрел в окно. Он уже контролировал себя в Черную луну, но делал это в образе волка. А если он не сможет сдержать обращение? Если хотя бы одна часть его тела изменится при старейшине — все пропало. Однако, если изменения рук или ног он почувствует и попробует сдержать, то загоревшиеся желтым глаза не сможет никак ощутить. То есть оставалось только надеяться, что глаза не изменятся.
— Хотел дать вам это, — Тисан протянул парню толстую книгу.
В ней Санас с удивлением узнал тот самый томик, что недавно помогал донести рыжей девчонке.
— Что это?
— Заветы богов.
— Обоих? — удивился парень.
— Обоих. Вам ведь интересен не только Архон, — улыбнулся старейшина.
— Это так очевидно? — буркнул Санас.
Он открыл книгу на первой попавшейся странице. В глаза сразу бросилась картинка, изображающая похожее на человека существо. Но оно было гораздо выше людей, изображенных рядом. Кожа существа отливала светло-голубым оттенком, а глаза светили ярко-голубым небесным цветом. Из его спины торчало что-то вроде крыльев, но не перистых, а больше похожих на частую тонкую паутину. Существо, наклонившись, протягивало людям руку, они, в свою очередь, тянулись к нему.
— Архон? — задумчиво произнес парень.
— Нохра, — снова улыбнулся Тисан.
— Нохра? — парень удивленно поднял взгляд, надеясь, что глаза не светятся. Хотя Луна уже вошла в свои права, и тело сводила мелкая судорога. — Он ведь выглядит иначе.
— Они с Архоном выглядели абсолютно одинаково до проклятия. Полагаю, вы уже знаете эту историю.
Парень кивнул и снова опустил взгляд в книгу:
— О чем здесь рассказывается? Очень много картинок, — заметил он, начав перелистывать страницы.
— О том, как жили братья до войны. Что говорили людям, чем помогали и чему мешали. Что давали и что забирали.
— Я думал, они не вмешивались в жизнь людей, — приподнял бровь Сан.
— Так глобально, как в войну — нет, — пояснил старейшина, садясь на соседнее с Санасом кресло.
От такого соседства парень еще больше напрягся. Его колотила мелкая дрожь, сознание то и дело грозило уплыть глубоко в пучины разума и дать волю ярости. Но Санас старался держаться. Его состояние чем-то походило на предобморочное.
— Вам нехорошо? — спросил старейшина, заметив, как побледнел собеседник.
— Все нормально, — как можно правдоподобнее ответил молебник.
— Не похоже. Я слышал, в походе вы получили рану, а потом еще и под дождь попали. Не удивлюсь, если вы действительно приболели. Вам лучше отоспаться. Не вижу причин вас задерживать и далее. Доброй ночи, Сансет.
Старейшина встал с кресла и отошел к одному из стеллажей. Санас тоже поднялся.
— Простите, из-за плохого самочувствия я не смог толком побеседовать.
— Ничего, мой мальчик. Выздоравливайте.
— Доброй ночи.
Санас вышел в коридор и, закрыв за собой дверь, направился к лестнице. Ноги стали ватными, непередаваемо хотелось дать волку свободу. Побежать по этим улицам, ощущая каменистую дорогу под мягкими подушечками лап, вдохнуть воздух звериной грудью и насладиться запахами ночи. Окунуться в темноту и нежиться в ней, как в мягкой перине.
Парень порывисто выдохнул и, спустившись по лестнице, пошел по коридору к выходу из замка. За всю дорогу он не встретил ни одного человека. Видимо, люди старались оставаться в эту ночь дома, с близкими. Хотя Круг и считался самым надежным и охраняемым местом, но страх людей перед обезумевшими созданиями тьмы был слишком велик, чтобы пренебрегать безопасностью. В глазах ненадолго помутнело, в ушах зашумело, Санас прислонился спиной к стене. А когда зрение и слух вернулись, до ушей парня донесся разговор за соседней дверью.
— Так ты и правда женишься? — спросил мужской голос.
— Да. Это гарантированное повышение, — ответил другой, более грубый, голос.
— А как же твоя зазноба? Не злится?
— Юстина? Она знает, что вся эта канитель с дочерью старейшин несерьезна.
— Как это? — в первом голосе послышалось удивление. — Старейшинам же запрещено разводиться.
— Я это знаю.
— Тогда, что будешь делать?
Второй голос стал говорить намного тише, но Санас все равно все слышал:
