Юра метался среди своих мыслей и чувств, как рыбацкая лодочка во взбудораженном от шторма море. Руслана на парах не было, а на учебе сосредоточиться не выходило, и Юре совершенно не на что оказалось отвлекаться, чтобы не думать про Артёма и все, что с ним связано. Сейчас, когда последние два дня Сергей приходил только на первые две или три лекции, а потом исчезал из университета, прикрываясь домашними делами, а Руслан болел в общежитии, им с Левицким не было резона играть на публику и делать вид, что они в отношениях. И это Юру беспокоило, словно он уже настроился на нужную волну, свыкся с мыслью о необходимости проявлять к бывшему врагу симпатию, и временная заминка способна все эти старания разрушить.
Теперь они с Артёмом общались только на переменах и то вскользь, и Барышеву чудилось за всем этим нечто большее – отстраненность, вызванная его неосторожными высказываниями по поводу их давней ссоры. Каждый день - приходя домой и обедая, садясь за компьютер и включая музыку, гоняя игры и делая домашние задания – он мысленно не оставлял попыток обнаружить причину, но никак не мог отыскать ее.
Юру не покидало ощущение, что он знает, в чем дело, помнит все произошедшее, но мозг, подло считающий это ерундой, не дает шанса понять и осмыслить.
Парень пытался прокрутить время назад. Закрывал глаза руками, чтобы сильнее сосредоточиться, и видел четырнадцатилетних пацанов, бегущих наперегонки из школы домой. Себя, взлохмаченного и с ссадинами на коленях, мастерящего воздушного змея из листа легкой бумаги и фольги и безостановочно болтающего о чем-то, и Тёму, сосредоточенно приклеивающего змею хвост, измазавшего все пальцы краской, улыбающегося на плоские шутки друга.
Артём никогда не был слишком болтливым, даже сейчас он привлекал к себе женское внимание молчаливостью, которую девушки почему-то ассоциировали с загадочностью. Но разговор он поддержать мог, и это всегда был не пустой треп, а довольно интересная дискуссия – это Юра помнил с детства, его друг всегда мог рассказать что-то интересное, такое, о чем Юрка даже не догадывался. Причиной тому была бабушка Тёмы, приучившая внука к книгам о приключениях.
Потерев глаза пальцами, Юра вздохнул. Они с Левицким проводили вместе все свободное время, иногда даже ночевали друг у друга. Играли в игры, учили уроки, могли даже молча заниматься каждый своим делом, но были все равно вместе. А потом что-то произошло. И это «что-то» никак не хотело воскрешаться в памяти, только мелькало где-то на краю сознания, мучая, не давая душе покоя.
Когда одной ночью Юра увидел сон, в котором раскрывалась эта настырная тайна, но на утро удалось вспомнить только смутные образы, он не выдержал, и перед первым же занятием дождался Сергея прямо перед входом в аудиторию.
- Отойдем?
Тот кивнул с таким видом, словно давно ожидал этого, и, не задавая лишних вопросов, свернул в сторону ближайшего подоконника. Артём уже сидел за партой, повторяя материал, а Руслан все еще болел, потому их разговор, каким бы он ни был, останется незамеченным.
- Что такое? – довольно холодно поинтересовался Серёга, выразительно глядя на часы – до начала пары оставались считанные минуты.
- Ты приезжал к Руслану? – Юра решил начать издалека, хотя обычно предпочитал бить в лоб вопросом, если только человек, с которым шел разговор, хоть что-то для него не значил. – Как он?
- Я-то приезжал, - презрительно скривив губы, Серый ухмыльнулся. – Ты бы тоже мог, раз это твой друг, как ты утверждаешь.
Барышев завелся от этой фразы так, что кулаки сжались сами собой, и пришлось сделать большое над собой усилие, чтобы не врезать парню прямо сейчас. Пожалуй, если бы главное Юра уже узнал, он именно так и сделал бы, но сейчас приходилось терпеть, стараясь дышать глубже.
- Я приеду, - пообещал он скорее себе, чем собеседнику. – Я вообще-то хотел поговорить с тобой об Артёме.
На лице Сергея отразилась тень удивления, но в целом он никак не отреагировал и уточняющего вопроса не задал, хотя специально для этого Юра выдержал паузу в целых три секунды – на большее его не хватало.
- Мы с ним раньше, в школе еще, близко общались, а потом поссорились, и я не могу вспомнить, из-за чего, - объяснил Юра. – Он говорил тебе?
Мысленно прокручивая этот разговор в голове, Барышев выражался совсем иначе. Он рассказывал Сергею о своем, общем с Артёмом, детстве, описывал ощущения от неразрывной дружбы, и в красках передавал недоумение по поводу того, что это закончилось. Но высказать все это вслух оказалось куда сложнее, представив сейчас, что действительно говорит все это, Юра чуть не покраснел от стеснения. Нет, Серый не поймет, никто не поймет, кроме, разве что, самого Артёма, но с ним вряд ли получится все выяснить – в прошлый раз он просто сбежал.
